Земля внезапно кончилась. Совсем. Мари на мгновенье зависла неподвижно в воздухе, и, лишенная опоры, стремительно полетела вниз. Сухие травы сомкнулись над ее головой, как пасть прожорливого чудовища. Очнулась она, со всей силы ударившись затылком о зеркальную поверхность воды. Мари с головою ушла под воду, способность двигаться возвращалась не сразу, по чуть-чуть и отчаянное моргание, а потом хаотичное перебирание руками тины и водорослей, ни капли не меняло сложившейся ситуации. Одежда до нитки набухла влагой и сковывала движения. Она попыталась расстегнуть куртку, но молнию напрочь заело, шнурки на ботинках в воде как спаялись, а не избавившись от обуви, не стянешь и джинсы. Срочно всплыть, но куда там! Облепившая тело одежда камнем тянула на дно. Впрочем, где поверхность, а где дно, Мари уже тоже не понимала. Сознание путалось. «Тону», – обреченно отметила она. Говорят, больше всего ценит настоящее тот, кто лишается своего прошлого. Но Мари было плевать на демагогию. Больше всего ценит настоящее тот, кто головой вниз летит ко дну чертового черного озера, зачерпывая руками воду в жалких попытках выплыть и выпускает мелкие какие-то глупые пузырьки, которые на самом деле и есть, вот она, вся твоя жизнь… Бульк и нет. Надо бы наверное с кем-то попрощаться,
Мари закрыла глаза и осторожно вдохнула воду, сначала немного, заискивая и торгуясь со смертью, а потом уж резко и полной грудью, умирать так умирать, ведь Мари не трус, хотя бы в последнюю секунду своей жизни, когда она наконец убила того, кто превратил ее в этот комок нервостении, сейчас самое время глубоко вдохнуть и насладиться тем, что она умирает не как трус. Пусть об этом и не узнает никто.
Но героической смерти из книг почему-то не случилось. Мари всегда думала, что нужен один глубокий вдох, чтобы умереть, но почему-то этого не произошло, сознание вновь вернулось, как тогда, когда она ударилась черепушкой о водную гладь... Господи, да сколько можно! Всего лишь еще раз зачерпнуть воды ртом или носом и отправить в пламенеющие легкие, но все же… все же снова малодушно хочется сохранить это ощущение подольше, ощущение, что есть еще выбор и все может снова вернуться. Мари чувствует как ее покачивает в илистой воде и это так похоже на теплые убаюкивающие руки Фреда, как же она будет скучать по Фреду, вот бы последний раз насладиться этим хоть и лживым ощущением подольше… Медленно снова будто отнимаются ноги, немеют руки от леденящего холода и девушка слегка жмурит закрытые залитые глаза от того, как же это приятно. Умирать – приятно…
- Да дыши же ты, черт тебя побери!
Вдруг раздается прямо у левого уха. От неожиданности Мари резко дернулась и послушалась, через боль хватая ртом терпкий воздух вокруг. Воздух… Все окутал тягучий, невероятный, волнующий запах – хвойный лес, фиалка и мускатный орех… Запах очень дорогого мужского парфюма… И почему-то единственная мысль, которая с силой бьется в голове, не мысль о том, что она жива или что наоборот умерла, а то, что амортенция пахнет теперь для нее именно так и Мари буквально глотает этот аромат как дорогой огневиски. Делая последнее усилие над собой, она разлепила склеевшиеся ресницы и распахнула опухшие заплывшие глаза, но тут же почувствовала сильное головокружение и выбросила в сторону руку, чтобы ухватиться за... за чью-то шерстяную мокрую мантию. Последние силы она потратила на то, чтобы сфокусировать свой взгляд на том, кто же вытащил ее из лап неминуемой смерти, но все было напрасно, единственное, что она увидела перед очередным глотком темноты было то, как впереди, недалеко, прямо за лезущей в нос и глаза ворсистой влажной тканью, виднелись какие-то осыпающиеся руины, а в нескольких метрах, совсем рядом стояла большая, покосившаяся от времени табличка с надписью «Не входить. Опасная зона».
Драко Малфой сидел на Астрономической башне, свесив ноги в пропасть, и улыбался. Рядом стоит бутылка Огневиски, только вот пить совсем не хочется. Наконец, раздались шаги, и на площадку вышел Блейз.
— Радуешься? — тихо спросил Забини, усаживаясь рядом.
— Мы проиграли, забыл? — ухмыльнулся Малфой и резко влил в себя обжигающее Огневиски.
— Мы на другой стороне, забыл? — в тон ему вторил Блейз и улыбнулся.
Малфой закатил глаза и со всей злостью швырнул почти пустую бутылку в темноту ночи. Остается только надеяться, что на поляне не окажется никого из гриффиндорцев, решивших отпраздновать победу. А, пусть даже и окажется. Было бы неплохо, если бы там оказался кто-нибудь из Пожирателей, или даже Темный лорд, а еще лучше — сам Малфой. Ведь они так и не поняли — проиграли или нет. А, в сущности, — какая разница? Единственное, что леденило душу Малфоя – Тео не сидит рядом с ними, примяв на его плече мантию своей рукой, а Мари так и не огрела его ступефаем в схватке или подзатыльником после.
Но Малфой смеется. Потому что все это… слишком. Просто слишком. И Забини смеется вместе с ним. Так они и сидят: два хохочущих до колик слизеринца. Сегодня закончилась Война.
====== Продолжая дышать ======
Комментарий к Продолжая дышать Итак, решающая глава, которая можно сказать делит весь фанфик на “До” и “После”. Много говорить не буду, писалась она быстро и не пестрит изысками, возможно даже сырая и короткая, но она нужна мне здесь и сейчас, потому что мы должны идти дальше. Мы все должны продолжить дышать.
Писалась снова под невероятную песню Ingrid Michaelson – Keep Breathing. Серьезно, если вы не послушаете, то много тут потеряете...
И, вопрос к читателем, как вам “новый” персонаж, а? Кто-то тут думал, что Нотт будет играть важную роль в истории? А ведь это задумывалось ещё с первых глав...
https://pp.userapi.com/c624617/v624617253/3d9d4/cq7io9i-UC8.jpg
Тео сидел у окна и смотрел на сонную картинку загорающегося утреннего Лондона. Он аккуратно зажег огонь на конце палочки и медленно закурил, впервые в жизни. «Магловские…» он поморщился, дым был с привкусом какой-то дешевой жженой бумаги и такого же дешевого отчаяния… Серые никотиновые клубки поднимались к потолку и там застревали так и не решаясь вылететь в окно. Нотт усмехнулся, это напоминало нити воспоминаний, медленно вьющиеся в омуте памяти. И прошлое этот дым возвращал так же легко.
— Эй, Теодор! Теодор, ты будешь гномом. Настоящим гномом, не этим глупым садовым! — Мари поправляет юбку и бежит вперед. Узкая дорожка уводит влево и упирается в приоткрытую дверь подвала. — Догоняй!
Мы сегодня убегаем от миссис Малфой, та очень любит наморщить нос и процедить: «Ну-ка, скажи что-нибудь! Дорогая, — не дожидаясь ответа, она оборачивается к гувернантке Тео. Та неловко пожимает плечами и краснеет. Ей стыдно за меня. — Мальчик умеет разговаривать? Мне кажется, его нужно показать целителю», — мать Малфоя, похожая на кривую палку, качает головой, и стул подо мной нагревается. Становится горячо-горячо, как будто я сижу на сковороде. Я знаю, он заколдован, как и зеркало в спальне, которое каждое утро сообщает мне небрежным тоном: «Сначала надень брюки, а затем рубашку». Кажется, внутри зеркала живет домовик и день за днем читает по бумажке: «Встань-умойся-причешись-надень-брюки-а-затем-рубашку-спустись-на-завтрак». Бумажка длинная, как кишка, свернута в свиток, и домовик с усердием вычеркивает пункт за пунктом. Вечером, когда я ложусь спать, он смахивает пот со лба и с удовольствием достает новый пергамент. Шорох этого пергамента я слышу по ночам и уже не пугаюсь. Совсем-совсем не пугаюсь, хотя понимаю, что завтра на бумажке этой может быть написано: «Причешись-надень-мантию-не-дыши». И мне придется задержать дыхание, потому что… ну бумажка же! Я должен ее слушаться.