наклонилась в его сторону. Дэн взял меня за руку.
- Должно быть Леа, ты весьма необычная девушка, раз бессмертный ради тебя
жертвует своим положением и даже рискует жизнью? – Немного твердо на чистейшем
английском сказала Вивьен, заходя в комнату с тремя пустыми чашками.
Ее вопрос не требовал ответа, она задала его, больше утверждая, чем спрашивая.
Но я, все же, ответила.
- Я не считаю так, но так уж получается. – Тихо сказала я.
- Знаю, ты боишься моих предсказаний. – Продолжила Вивьен. – Чай заваривается.
- Вы читаете мои мысли. Я действительно немного боюсь.
- Я не читаю мысли, я просто долго живу и знаю, как люди относятся к будущему,
которое их не вполне устраивает.
- Вивьен, если ты хочешь остаться наедине с Анэлеей, то мы с Арнольдом можем
подождать снаружи. – Мягко сказал Дэн.
- Это ни к чему Дэниел. У Анэлеи нет от тебя секретов. Мне даже не нужно брать
ее руку или заглядывать в глаза, чтобы понять, что между вами есть связь, которую вы оба
не понимаете, хотя и чувствуете. Я только не понимаю, почему это пугает вас обоих?
- Меня пугает не связь, а незнание ее причин. Ты знаешь, за столько лет я никого не
чувствовал так как Лею. Я чувствую ее радость и боль, как свои собственные. Я думал, что
ты нам расскажешь, почему это происходит.
- Этот вопрос ты собирался задать оракулу. – Усмехнулась Вивьен низким немного
грубоватым голосом. - На этот вопрос тебе мог ответить любой смертный человек. Ты
любишь ее, а она любит тебя. – Я чувствовала, как краснею. – Не ищи в этой связи
никаких волшебных причин. Само ваше чувство и есть волшебство. Ваша судьба – быть
вместе. И я знаю, что и ее, и тебя Дэниел мучает вопрос, насколько долго вы будете
вместе, что помешает смерть или бессмертные.
- Да. – Не зная почему, выдала я.
- Я попробую ответить на какие–нибудь из ваших вопросов, но сначала мы выпьем
чая, чтобы Леа немного пришла в себя, бедняжка так напряжена, что я почти физически
чувствую ее нервную ауру. – Улыбнулась Вивьен и вышла из комнаты.
Во время чаепития, я действительно немного расслабилась. Я поняла, что Вивьен
такой же человек, как и я, со своими страхами, своей судьбой и со своей жизнью. Она все
время разговаривала с Арнольдом. Они говорили о погоде в Берлине, о ее попытках
завести домашнее животное, даже о ценах на коммунальные услуги.
Между мной и Вивьен сидел Альбет, справа от меня сидел Дэн, который все время
молчал, как собственно и я.
- Леа, ты допила чай? Можно твою чашку? Давай я отнесу ее на кухню. –
Непринужденно предложила Вивьен.
Я передала ей свою пустую фарфоровую чашку. Взяв ее левой рукой, правой
Вивьен неожиданно схватила мою руку и немного потянула к себе.
Вивьен, положила чашку и закрыла глаза. Все присутствующие поняли, что она
собирается делать. Мое сердце сжалось в один маленький комочек, и готово было
выпрыгнуть из груди.
Я широко открыла глаза и смотрела на ее закрытые. В этот момент Вивьен сжала
мне руку, как сильный мужчина, это была моя левая рука.
В комнате воцарилась тишина, разрушил которую неожиданный громкий очень
громкий смех, исходящий прямо из горла Вивьен. Она смеялась, как ведьмы в фильмах,
как злодеи над своими жертвами. От ее пронзящего смеха мне стало не по себе. Я хотела
вырвать свою руку из ее, однако она слишком сильно ее сжимала, а Дэн, увидев, что я
пытаюсь потянуть свою руку на себя, схватил меня за локоть и не дал мне этого сделать. Я
возмущенно посмотрела на Дэна, я не понимала, зачем он это делает. Все молчали, однако,
мне хотелось кричать. Вивьен смеялась страшно, но через несколько секунд выражение ее
лица сильно изменилось, она сцепила зубы и напрочь закрыла свой рот, сжав губы, как
будто боится, что из ее рта вырвется что-то огромное, даже ее нижняя челюсть была
смещена в перед.
Один Бог знает, как я боялась, я не знала чего ждать. Все происходящее казалось
мне сумасшествием. Единственное, чего я хотела - сбежать. Я бы так и сделала, наверное,
но не успела. Вивьен широко открыла рот и подняла голову вверх, она как-бы смотрела на
потолок, но ее глаза все еще были закрыты. Вивьен стала говорить, ее слова звучали из
гортани, она говорила больше языком, чем ртом, ее рот был почти неподвижен.
Складывалось ощущение, что она говорит внутренними органами, а язык шевелится
самопроизвольно.
Громко, очень громко:
- Не своя, Анэлеа принадлежит бессмертной душе. Несчастлива была. Она