Тем временем выясняется, что моего нового знакомца из музея — того самого Зубова — будут чем-то награждать! Вообще, в зале много деятелей культуры. Кроме норвежского режиссёра, например, есть ещё один режиссёр, хотя сейчас он больше актёр — этот самый Михалков. А за роялем сидит наш знаменитый пианист. Ну, мне он, конечно, неизвестен, но другие его выступление слушают с трепетом.
Речь сменяется речью, выступление — выступлением, а я стою в углу, старательно прячась за колонну, чтобы не выглядеть клоуном со своим норвежским орденом, который, как назло, привлекает к себе излишнее внимание. И вдруг, сквозь гул голосов и тоскливое бренчание пианиста, слышу:
— А давайте попросим высказаться на эту тему известного спортсмена, олимпийского чемпиона и кавалера ордена Заслуг первой степени господина Штыбу!
Голос посла Норвегии, господина Йоханнесена, звучит громко, чётко и абсолютно беспощадно.
«Какую тему⁈ И почему, собственно, меня⁈» — крутятся в голове мысли.
Чувствую, как внутри меня нарастает паника, ведь я прослушал, о чём трындели тут остальные. И что делать? Теперь я окончательно у всех на виду, и даже те, кто до этого и понятия не имел, кто тут такой Штыба, теперь по направлению чужих взглядов безошибочно вычислили, что Сыроежкин… тьфу, Штыба — это я!
— Товарища, а не господина, — строго поправил я, подходя к микрофону, всё больше и больше набираясь уверенности, граничащей с наглостью.
Ну а о чём тут ещё могли говорить? Конечно же, о роли культуры в международных отношениях!
— Господа и дамы! Товарищи! — бодро начал я. — Как известно, у людей в разных странах много общего: люди хотят есть, пить, любить друг друга, иметь детей… Хотят мира над головой.
Говорю с пафосом, нараспев, делая паузы, чтобы переводчик успевал переводить на норвежский, а публика могла впитать мысль. Краем глаза сканирую зал. Судя по выражениям лиц, я иду в правильном направлении. Дальше главное — не сбавлять темп и красиво закончить.
— Но кроме базовых материальных потребностей, у людей, как у высшего творения природы, есть и духовные потребности, — продолжаю я. — Люди хотят читать интересные книги, смотреть зрелищные фильмы, слушать хорошую музыку…
Оп-па! А вот сейчас я вижу на мордах, обращённых на меня, некоторое непонимание… Похоже, не про культуру меня позвали вещать.
Думай, Штыба. Думай, башка — шапку куплю! Эврика! Я же депутат, блин! Наверное, про Перестройку и Съезд!
— Как вы знаете, сейчас в нашей стране проходит Съезд народных депутатов…
М-да, похоже, опять не то. Понимаю, что несу чушь не по теме, но отступать поздно.
— Свободные, альтернативные выборы — это главная заслуга Перестройки и лично руководителя нашей партии Михаила Сергеевича Горбачёва!
Оцениваю реакцию. Одобрение вижу лишь на мордене какого-то посольского со стороны СССР, наверное, начальника. А вот бывший пират… тот вообще пальцем себе по горлу щёлкает. Сука, он что, намекает, что я бухой⁈ Хотя… стоп, вряд ли.
Пытаюсь срочно спасти ситуацию:
— Среди других инициатив нашей партии в приоритете и борьба с пьянством! — ляпаю я уже наугад, чтобы хоть как-то вырулить, вспоминая что на столах нет алкоголя.
И — о чудо! Посол Норвегии с привычным уже именем Олаф и странным отчеством Бухер светлеет лицом, а мой спаситель Леонид Евгеньевич, помогая мне, поднимает палец вверх!
— Спасибо, что выручили, — шепнул я Зубову после пятиминутной импровизации на тему «Алкоголь и советский спорт несовместимы». — А то я не понял, про что меня пытать хотели.
— Да я уже сообразил, что вы прослушали вопрос, — так же тихо отвечает он.
— Господин э-э-э… простите, товарищ Штыба, вас внизу спрашивают, — к нам сзади неслышно подкрался высокий и седой старичок.
Прощаюсь с Зубовым, киваю головой норвежскому режиссёру, давая понять, что помню о своём обещании, и иду вниз к визитёру, который, думаю, прибыл по указанию Хокона.
На выходе из здания меня встречает женщина — невысокая, молодая на вид, и не сказать чтобы ослепительно красивая, но милая, стильная и очень необычная. Взгляд приковывают её высокие скулы и широко расставленные глаза с длиннющими ресницами. Одета она в блузку, заправленную в модные зелёные брючки, по цвету идеально подходящие к огненно-рыжим волосам. Брюки из тонкого, струящегося материала сидят свободно, но всё равно очерчивают все округлости фигуристой попы девицы, отчего мой взгляд невольно падает туда.