«Больше конкуренции», «Доступ к более дешевой связи», «Монополия ликвидируется» — такими и подобными заголовками радовали читателей газеты, когда 1 августа 1996 года в силу вступил новый закон о телекоммуникациях. Этот закон отменил монополию «Телекома» на телефонные услуги и монополию на сети, что вызвало восторг многих сторонников свободного рынка. Но на этом фоне проявились пассажи, которые возникают лишь в самом конце текста. Если теорема Пифагора состоит из 24 слов, закон Архимеда из 67, Десять заповедей из 179, американская Декларация независимости из 300, а лишь один параграф 19 немецкого закона о подоходном налоге охватывает 1862 слова, то закон о телекоммуникациях гораздо больше, и при этом его почти не читают. Согласно закона Федеральная разведывательная служба может запрашивать данные о клиентах у фирм, предлагающих свои сетевые услуги (абзац 3, пар. 90). Тот, чьи данные были взяты таким образом, не имеет при этом права, даже постфактум, быть проинформированным о таком мероприятии (абзац 5, пар. 90). Этот же закон ограничил тайну переписки и телефонных разговоров, установленную статьей 10 немецкой конституции (абзац 5, пар. 91).
Газета «Дитмаршер Ландесцайтунг» так прокомментировала это в августе 1996 года: «Незаметно в Германии все растет Большой брат. Новый закон о телекоммуникациях, как его представляет правящая коалиция в Бонне, превращает статью 10 Основного закона в фарс. Чуть ли не каждое ведомство получает право совать свой нос в телефонные разговоры и личные данные каждого гражданина так, что никто этого не замечает. Но кто контролирует самих контролеров? Также и это требование предусмотрено статьей 10 на тот случай, если телефонные разговоры будут подсушивать. Но по новому закону для операции по подслушиванию вовсе не нужно даже разрешение со стороны судьи.»
Запоминаются и передаются все данные абонентов, как имя, номер мобильного телефона, активированные опции GSM, вроде возможности передачи факсов и электронной почты, номера, по которым звонили, зашифрованные копии паролей на карточках SIM, и определенные самим абонентом PIN. Сами сотрудники сетей D-1, D-2 или E-Plus не имеют доступа к таким данным. К ним добавляются сведения, в какой телефонной будке находился абонент, и данные о всех зарегистрированных в сети «хэнди», которые могут быть таким образом идентифицированы на основе индивидуального международного идентификационного номера владельца мобильного телефона — IMEI (International Mobile Equipment Identifier). Каждая «мобилка» имеет три статуса: белый (все в порядке), серый (под наблюдением) и черный (украден, будет отключен от сети).
И без того БНД уже с декабря 1994 года имеет право подслушивать и записывать телефонные беседы с заграницей, чтобы передавать полиции и юстиции возможные подозрения по поводу сделок с наркотиками, оружием, подделкой денег и терроризма. В отличие от других форм контроля за телефонными переговорами техническая разведка БНД в своих операциях не ограничена лишь уже существующими подозрениями, то есть, подслушиваются не только целенаправленно преступники или подозреваемые. Любой, кто говорит по телефону с заграницей, сначала попадает в сети подслушивания.
Органы безопасности, в т. ч. и БНД, с 1996 года имеют к тому же право на доступ в любой момент к актуальным данным о клиентах «Телекома» и других телефонных компаний. Там, к примеру, отмечено, кто консультировался с какими платными банками данных и кто абонировал какие дискуссионные группы (Chat-Foren). Такие файлы, будучи собранными, предоставляют прекрасную возможность узнать об интересах и деятельности любого человека, так же, как абонементы библиотеки, которые, правда, можно конфисковать лишь после сложной процедуры.
Итак, новый закон о телекоммуникациях, почти не замеченный общественностью, влияет не только на телефонные беседы, но и на службы «он-лайн», т. е. передачу компьютерных данных, ведь закон не определяет, идет ли речь о передаваемых по сети словах или компьютерных файлах. Решающую роль играют технический процесс отправки, передачи и приема сведений в любом виде. Федеральный уполномоченный по защите данных Йоахим Якоб критиковал в апреле 1997 года большое увеличение подслушиваемых телефонных звонков. До этого Федеральная адвокатура в Карлсруэ сообщила, что в 1996 году прослушивалось так много телефонов, как обычных, так и мобильных, как никогда прежде в германской истории. В своем отчете на 570 страницах Якоб пишет об обязанности частных предприятий сообщать о передаваемых ими данных секретным службам: «Движению в информационное общество не должны препятствовать новые обязательства частных предприятий о передаче данных полиции, спецслужбам и административным органам.» На одной пресс-конференции он выразил «большую озабоченность» относительно обязанности предприятий передавать данные о своих клиентах Федеральной разведывательной службе и Федеральному ведомству по охране конституции. Фирмы, предлагающие услуги «хоумбэнкинга» и газет в компьютерной сети «он-лайн» должны давать информацию о пользователях их услугами. Это станет также долгом всех почтовых фирм после либерализации почтовых служб. Якоб задал вопрос, в какой степени такое право на вмешательство вписывается в рамки приватизации и либерализации рынка.