Первый помощник Сильванского по проекту "суперистребителя" И-220 Лемишев к концу 1940 года очутился в коллективе РНИИ (Реактивного научно-исследовательского института) под руководством конструктора И.А.Меркулова в Москве, который в то время занимался разработкой прямоточных реактивных двигателей марок ДМ-1/240 и ДМ-2/400 ("динамические моторы" диаметром 240 и 400 мм), и даже собирался применять эти двигатели на истребителях, правда, только в качестве ускорителей, так как специальных самолетов для них разработано еще не было. В январе 1941 года Лемишев в составе делегации советских военных экспертов отправляется в США на завод фирмы "Тurbo engineering corporation", специально созданной американским правительством в 1937 году для исследований возможностей разработки газотурбинных двигателей в интересах ВМС США. У американцев что-то там не клеилось с разработкой антикоррозийного покрытия для камер сгорания, а на широкомасштабные исследования от Конгресса ввиду нежелания Америки вступать в какую то бы ни было войну не поступало денег. Активные работы над реактивными двигателями в то время велись еще в пяти странах, от которых можно было получить какие-либо сведения или консультации, но Германия, Италия и Франция отпадали по вполне понятным причинам, а в Великобритании реактивными разработками занимались в основном частные фирмы, которые вовсе не собирались делиться с американцами своим опытом бесплатно или предоставлять им что-либо в долг, как того хотело английское правительство, надеясь задобрить будущих союзников, и потому единственным реальным партнером США в этой области оставался только Советский Союз.
… Вечером 15 февраля 1941 года Иван Лемишев вышел якобы за сигаретами из гостиницы "Рорайма" в Балтиморе, где располагались советские специалисты-реактивщики, и с тех пор никто из коллег его больше не видел и о нем больше ничего не слышал. Дальнейшие данные аналогичны сведениям, предоставленным Фрейзером и Бубновым, но разбираясь с периодом деятельности "соратника Ионы Якира", связанным с разработкой И-220, более тщательно, Кремнер вдруг обратил внимание на факт, который заставил его усомниться в кем-то давно подмеченной истине, гласящей о том, что чудес на свете не бывает. В одном из документов, посвященном деятельности Сильванского, как-то совершенно случайно промелькнуло слово "Алевас" — это было прозвище создателя "небывалого истребителя", которое дали своему шефу сотрудники конструкторского бюро в Новосибирске, и происходило оно от соединения первых слогов имени-отчества Сильванского (Александр Васильевич).
Глава 8. "Русские жулики" в Америке
В комментариях к своей статье "Самолет-невидимка: прорыв к технологиям будущего?" Морис Канн, помимо прочего, пытается задать также несколько вопросов по поводу того, кем же все-таки являлся этот странный конструктор Сильвестр Алевас? Канну лично не удалось напасть на следы этого человека, хотя он, по его собственному признанию, и консультировался по этому поводу с некоторыми авторитетными историками авиации. В частности он упоминает американского исследователя Джорджа Бейкера, к которому обращался конкретно в поисках сведений об Алевасе. Бейкер ничем ему тогда помочь не смог, однако Кремнер узнал, что инженер является автором весьма интересной монографии о советских конструкторах перспективных "бесперспективных" самолетов, которые в СССР накануне войны разрабатывались десятками, но в строй так и не вступили, и многие конструкторы которых впоследствии закончили очень плохо. Кремнер с удивлением обнаружил, что немалая часть коллекции "документов" миллионера Тоннисона, посвященных Александру Сильванскому, основывалась исключительно на материалах, взятых из книги Бейкера, в том числе и упоминание о прозвище "главного", из чего исследователь заключил, что Бейкер самым натуральным образом наврал Канну, притворяясь, что не имеет совершенно никакого представления о личности таинственного Сильвестра Алеваса. А между тем и без всякой подсказки было уже ясно, что Сильвестр Алевас — это ни кто иной, как сам Александр Васильевич Сильванский. Странное поведение Бейкера заинтересовало Кремнера, он понял, что до конца этого дела не так уж и близко, как кажется, раз некоторые авторитетные американские историки пытаются скрыть от кого-либо некоторые истины, в обнародовании которых, по большому счету, и состоит их предназначение, причем делают это так неуклюже, словно действуют не по собственному почину, а по принуждению со стороны неизвестных, но весьма значительных сил.
Впрочем, Кремнер не обольщался на тот счет, что на каком-то этапе его собственного расследования и ему самому не придется столкнуться с аналогичными трудностями — об этом его и предупреждал Бубнов, у которого, в общем-то, не было никакого интереса запугивать Кремнера. Наученный опытом, приобретенным во время своей военной карьеры, бывший полковник прекрасно знал, что современная политика — вещь гораздо более тонкая и сложная, нежели политика средних веков, например, или политика во времена древнего мира, и тайны ХХ века могут храниться под спудом секретных служб сколь угодно долго, хоть и вечно, а то, что он, явно посторонний, намеревался проникнуть в одну из таких тайн, и даже в целое их сплетение — сомнений практически не вызывало. Попутно порывшись в биографии самого Бейкера, Кремнер обнаружил, что его сын, также известный в прошлом исследователь по части воздухоплавания, в 1979 году погиб в странной автомобильной катастрофе, и это событие совпало по времени с выходом в свет его книги "Кому мешал генерал Митчелл?", в которой попытался разоблачить некоторые финансовые и политические махинации высшего военного командования США после окончания первой мировой войны.
…Со всякими секретами и тайнами, сопровождавшими странные отношения капиталистической Америки с коммунистической Россией и накануне второй мировой, и после нее, Кремнер был знаком не понаслышке, и потому начал соображать, что советский "Остап Бендер от авиации", счастливо избежавший заслуженного наказания после провала его многообещающей программы, тогда как его гораздо более порядочные с виду и талантливые по результатам коллеги (Калинин, Поликарпов, Королев и многие другие) гнили в сталинских лагерях или даже исчезали в застенках НКВД за какие-то мифические преступления, вовсе не был в глазах советского руководства беспардонным мошенником или прохиндеем, каким его пытались представить более поздние историки, а выполнял какие-то тайные поручения этого руководства, возможно, что и самого Сталина. На момент эксперимента с "невидимым самолетом" Сильванскому было всего 22 года, но самое интересное заключалось в том, что выступал он тогда вовсе не в роли авиационного конструктора — испытываемый самолет АИР-3 был детищем Яковлева — а в роли изобретателя устройства, с помощью которого этот самолет намеревались сделать невидимым. Проконсультировавшись с некоторыми специалистами, Кремнер более-менее точно выяснил, что Сильванский не имел совершенно никакого отношения ни к Военно-воздушной инженерной академии им. Н.Е.Жуковского, где, по утверждению В. Шаврова, создавался "невидимый самолет", ни к какому-либо другому учреждению подобного типа, за исключением, пожалуй, Особого Конструкторского Бюро № 30 конструктора В.Шевченко, в котором в начале 1938-го начал разрабатываться истребитель-биплан со складывающимся в полете нижним крылом под названием ИС-1. Сильванского с Шевченко по большей части связывал именно Лемишев — многие узлы, разработанные этим "авиатехником" и примененные на И-220, перекочевали впоследствии на ИС-1, тем более что с начала 1940 года оба истребителя проходили испытания на одном аэродроме, и даже сохранились сведения, что Сильванский получил дефицитный новый мотор марки М-88 для своего самолета, не предусматривавшийся проектом (но крайне желанный для мифического улучшения характеристик истребителя) именно от Шевченко, но не просто так, а в обмен на некоторые изобретения, сделанные техником "Алеваса".