Тем временем на Южном фронте наступления завоевание русскими Силезии парализовало всю германскую производственную машину, — из Силезии шла большая часть стали для новых подводных лодок, которые строились на верфях Балтийского моря, и значительная часть материалов для новых самолетов-снарядов.
Когда, перейдя через Рейн, Брэдли выбрал своей конечной целью Тюрингенский лес в Центральной Германии вместо Берлина, а затем послал Паттона дальше на юг, в Австрию, — песенка Гитлера была спета. То, что оставалось от немецкой промышленности, было разбросано по Тюрингенскому лесу, а Австрия стала дорогой отступления к тому, что мы называли «Редутом». «Редут» был укрепленный район вокруг Берхтесгадена, где, как предполагалось, нацистская партия рассчитывала продержаться до тех пор, пока не сможет организовать свое подполье для контрнаступления после заключения мира.
Глава десятая. Брэдли против Монтгомери
Разгром в Арденнах Шестой эсэсовской танковой и K° был началом конца; тем не менее, между 16 декабря 1944 года и 8 мая 1945 года произошло еще много интересного: на полях сражений и на арене борьбы за командование и управление союзными армиями делалась история.
Проникновение немцев в Арденны болезненно ошеломило весь мир. Положения на театре военных действий в Европе явно не понимали, а объяснить его в самый разгар сражения было, конечно, нельзя. Даже те сообщения, которые публиковались, приносили вред. Немецкие танковые командиры, потерявшие после прорыва связь со своими штабами и не знавшие, где их войска, а где наши, приучились полагаться, как на постоянный источник осведомления, на Британскую радиовещательную компанию.
История битвы в Арденнах драматична сама по себе. Главный немецкий нажим был в тридцати — сорока милях к северу от Люксембурга — по ту сторону бельгийской границы. Там действовали два клина, причем у каждого было острие в виде танкового соединения. По мере того как танки прорывались вперед, за ними тотчас же следовала пехота, чтобы закрепить позиции и ударить на север и на юг с целью расширить фланги выступа. Сама же танковая атака была направлена прямо на запад к должна была потом повернуть на север, чтобы захватить переправы через Маас. Маас опоясывает Арденнский лес, а по другую сторону реки простирается гостеприимная равнина остальной Бельгии и Северной Франции.
Первая осечка, которую дала эта атака, прошла в то время почти незамеченной — так разительны были некоторые из успехов, достигнутых неприятелем в первый же день. Эта осечка произошла, когда северный атакующий корпус нарвался на местную контратаку, предпринятую американской пехотой за городом Моншо, и сразу был остановлен, потерпев тяжелые потери от артиллерийского огня. Зато другой из двух главных ударов, то есть южный, пришелся по участку, который можно было назвать учебным сектором американского фронта; здесь атака захлестнула пехотную дивизию, занявшую свои позиции всего лишь днем раньше. Наступающие части пронеслись сквозь нее и приданную ей корпусную артиллерию и устремились дальше, вгрызаясь в тыловые районы.
В течение сорока восьми часов был осуществлен прорыв по всем правилам искусства. В одном месте он достигал двадцати миль в глубину, и на пути к Маасу у немцев не оставалось абсолютно никаких препятствий, если не считать изолированных отрядов военной полиции, которые не имели даже автоматов и ничего не могли противопоставить танкам.
Стараясь быстро реализовать все выгоды положения, создавшегося после пробития бреши, немцы повернули остановленную у Моншо атаку к югу и двинули атакующие силы бок о бок с прорвавшейся колонной. А затем весь нажим был повернут на север, в попытке смять прорванный фронт американской Первой армии.
Все это сопровождалось ошеломляющими диверсиями в тылу американских войск, вдоль дороги на Льеж. Эти диверсии состояли из смелого парашютного десанта, сброшенного при сильном ветре с небольшой высоты, и из операции, сводившейся к массовому просачиванию в расположение американских войск специально обученных немецких солдат в американской форме. Кроме того, действительный парашютный десант сопровождался рядом мнимых десантов, чтобы увеличить смятение.
От первых же немцев, захваченных в американской форме, мы узнали, что они собирались, между прочим, убить главных союзных военачальников, начиная с Эйзенхауэра и Брэдли. Все эти молодые немцы говорили, конечно, по-американски и для подготовки к своей роли замешивались в ряды пленных американских солдат в немецких загонах. В течение битвы в Арденнах ходить за линией американского фронта можно было, лишь подвергаясь импровизированным экзаменам и отвечая на вопросы, вроде: "Как фамилия вице-президента?" или: "Как называется остров, на котором стоит статуя Свободы?" Эту игру в вопросы и ответы придумали сами часовые, чтобы вылавливать волков в овечьей шкуре.
Но главную заботу причиняла, конечно, не эта пиротехника, а упорно долбящие танковые колонны: каждый час отмечалось дальнейшее продвижение их на запад. Погода была в сговоре с немцами: облака густым покровом висели над холмами, чуть не цепляясь за верхушки деревьев, и спасали немцев от наблюдения или воздействия с воздуха. Иногда какой-нибудь смелый пилот истребителя П-51 со своей эскадрильей пробивал облака и, проносясь над долинами со скоростью трехсот миль в час, делал, что мог, своими подкрыльными бомбами и пулеметами. Но практически союзные армии с таким же успехом могли бы вовсе не иметь авиации.
При таких условиях просто поразительно, с какой быстротой наш разведывательный отдел сумел составить картину, дающую представление о немецких силах и их возможностях. Объяснение, вероятно, состояло в том, что при всяком прорыве некоторые колонны сбиваются с пути, а некоторые оказываются отрезанными и у захваченных в плен офицеров можно тут же отобрать карты и полученные из первых рук инструкции командирам.
Темп и направление удара вскоре подтвердили наши предположения о целях, которые ставят перед собой немцы. Как показывали флажки на стенной карте, северная граница первоначального прорыва шла с востока на запад, сейчас же к югу от дорожного узла Сен-Вита; южная граница подвигалась на запад, к расположенному на холме городу Бастонь, и через несколько дней обтекла Бастонь, замкнув ее в кольцо.
Мы следили в штабе за всем происходящим и уже засовывали термитные гранаты в пачки наиболее секретных документов, чтобы можно было немедленно их уничтожить, как только на холмах покажутся серые мундиры. Мы пережили несколько неприятных часов, когда передовые патрули третьеразрядной немецкой дивизии появились на дороге в пяти милях от нас и путь им преграждали только сторожевое охранение и кучка саперов. Немецкая дивизия не захотела, однако, вступить в бой, — но к северу от нас дело обстояло иначе.
Брэдли замечательно руководил сражением. Когда в донесениях еще высказывалась мысль, что немецкая атака, возможно, сводится всего лишь к диверсии местного значения, он понимал уже, что немцы действуют всерьез, и двинул все свои силы им навстречу. Отсрочка хотя бы на несколько часов, чтобы все взвесить, как следует разобраться и выждать более точных сообщений с покрытого туманом поля битвы, — могла привести к проигрышу сражения. Брэдли не стал выжидать, он сразу принял меры, и пиитом героического характера. Он снял большую часть армии Паттона с позиций к югу от Люксембурга и двинул ее на север, на выручку Бастони, в сущности, еще до того, как Бастонь была отрезана.
Шел снег, моторизованные дивизии проходили через нашу ставку в Люксембурге и дефилировали под окнами нашего штаба, полузамерзшие, занесенные снегом.
Не прошло и двадцати четырех часов после первой атаки, как Брэдли знал уже, что в начавшейся битве Бастонь и Сен-Вит — это ключевые позиции. Вполне свободных резервов, кроме двух авиадесантных дивизий, стоявших на отдыхе близ Реймса, в пятидесяти милях к западу от Мааса, во Франции не было. Официально эти дивизии ждали, пока их используют в неопределенном будущем, в составе Союзной авиадесантной армии, и подчинялись не 12-й армейской группе, но непосредственно верховному главнокомандованию союзников. Брэдли быстро забрал их у Эйзенхауэра и расположил 101-ш авиадесантную дивизию в Бастони, а 82-ю — за Сен-Витом. Действуя еще быстрее, чем немцы, он перебросил их на место назначения до того, как немецкие танки достигли этих узлов. Еще раньше он успел поставить в Бастони целый полк быстроходных танков — то есть треть 10-й танковой дивизии, чтобы он оборонял форт до подхода пехоты.