Я поднял её на руки, уверенно направился в спальню, пнул дверь ногой и аккуратно опустил её на кровать. Затем опустился перед ней на колени. Подол этого чёртового платья дразнил меня весь вечер.
— Если сегодня и есть за что тебя наказать… так это за твои розовые трусики.
В её глазах потемнело, и я сделал именно то, чего хотел с того самого момента, как она вошла в лимузин. Отодвинул розовый шёлк в сторону и накрыл её ртом. Она задрожала от одного прикосновения, и всего несколько длинных, медленных движений, пальцами и языком, заставили её сотрясаться, сжиматься и вскрикивать, пока тело билось в оргазме.
Она была такой отзывчивой. Такой восхитительно идеальной.
Я снял с неё платье, нижнее бельё и эти чертовски сексуальные босоножки, прикасаясь, целуя и облизывая каждую открытую часть её тела. Её руки рванулись к пуговицам на моём жилете, движения стали нетерпеливыми, и я усмехнулся, увидев, как её охватывает жажда.
Я сделал шаг назад, чтобы быстро избавиться от одежды и достать презерватив из сумки. Когда вернулся, она провела пальцами по моему животу, заставив мышцы напрячься под её прикосновением. Её ладони двинулись ниже, и вот она уже сжимает мою длину в руке. Я зашипел от её прикосновения — контроль, которым я всегда так гордился, начал ускользать.
Я подхватил её на руки, перенеся нас выше на кровать, чтобы иметь возможность исследовать её медленно. Мои губы и руки дразнили и ласкали, смакуя каждую её реакцию на мои прикосновения. И когда я, наконец, вошёл в неё, мы оба одновременно ахнули. Сквозь меня прошла волна неожиданных эмоций — будто я нашёл нечто по-настоящему ценное. Сокровище, которое больше никогда не захочется терять.
А потом мы двигались. Наши тела нашли свой ритм — красивый, дерзкий. То медленный, то стремительный. Напряжение нарастало, вершина была уже близко. Я с трудом удерживался на грани, жаждая почувствовать, как она сжимается вокруг меня. И когда это случилось, когда она прошептала моё имя, срываясь на крик, я сам сорвался — в волне за волной сладкого, сокрушительного освобождения.
Глава 3
Джемма
MESSAGE IN A BOTTLE
by Taylor Swift
На талии и ногах лежал какой-то непривычный груз. Даже когда тридцатикилограммовый кот Этты устраивался на мне, ощущения были не такими. Мозг медленно начал проясняться. Рекс. Балкон. Его губы. Его руки. Его тело.
Черт, черт, черт!
Я переспала с Рексом Картером! Рука автоматически взлетела ко лбу. О чём, чёрт возьми, я думала? Очевидно — ни о чём. Я глупо поддалась требованиям собственного тела. Он был слишком хорош, с его умелыми руками, искусным языком, с движениями, не имевшими ничего общего с тем, как меня когда-то касался мой единственный бывший. Я терялась под его прикосновениями, и не один раз. Щёки вспыхнули от воспоминаний, как я изгибалась и кричала его имя.
Идиотка. Клише. Я поддалась известному актёру и превратилась в очередную зарубку на его поясе. Хорошо хоть, что я никто, и об этом не напишут все сплетники, как если бы на моём месте была Фелисити Брэдшоу.
Но паника всё равно накрыла с головой. И дело было вовсе не в том, что это была моя первая связь на одну ночь. В этом нет ничего ужасного. Паника была потому, что это не казалось просто сексом. Рекс осыпал меня не только ласками, но и словами. Его глаза будто нашёптывали то, перед чем моё закрытое сердце не смогло устоять — слова об обожании и принадлежности.
В груди сжалось. Мне стало трудно дышать. Я почувствовала себя пойманной в ловушку под его весом. Я оттолкнула его, скатилась к краю кровати и попыталась встать, как он обхватил меня рукой за талию и притянул к себе, прижимая к своей обнажённой груди.
— Куда ты собралась? — пробормотал он, уткнувшись лицом в мою шею.
Тепло его дыхания обдало кожу, и я почувствовала, как соски напряглись, а внутри всё сжалось. Господи, мы только несколько часов назад занимались любовью, а моё тело уже снова требовало его.
Вот почему это было ошибкой.
— Мне нужно домой, — выдохнула я, голос дрожал от эмоций.
Одним движением он перевернул нас, оказавшись сверху, прижав меня своим телом и взглядом. Его брови сдвинулись.
— Почему?
— Почему мне надо домой? Чтобы принять душ. Чтобы Этта не решила, что я умерла. Чтобы заняться миллионом дел, пока Уилсон не уволил меня.
Его пальцы скользнули по моей коже, и я задышала чаще. Это было нелепо — каждое его прикосновение будто оставляло метку, которую не смыть никакими душами.
— Во-первых, душ есть и здесь. Во-вторых, ты, кажется, написала Этте ночью. Хотя я был пьян от тебя, так что могу ошибаться. И в-третьих, сегодня суббота и ты не должна работать.
Он смотрел серьёзно, его синие глаза были полны уверенности.
— С Уилсоном так не работает, и ты это знаешь. Я почти всегда тружусь семь дней в неделю, — ответила я.
Но в голосе не было ни капли недовольства. Меня это не тяготило. Я любила свою работу. Любила индустрию. Да, иногда было тяжело, и по вечерам сил не оставалось даже на строчку сценария, но я бы не променяла это ни на что.
— Я не хочу, чтобы ты уходила, — хрипло сказал он.
Я провела рукой по его тёмным волосам, пытаясь успокоить собственное бешено колотящееся сердце.
— Это не твой дом. Это дом Уилсона, — напомнила я.
Его губы дёрнулись в едва заметной улыбке.
— Технически — да. Но пока мы снимаем Завтрак и всё такое, я здесь живу.