Не было никаких мыслей, чем себя занять. Домой возвращаться не хотелось, ибо папа обязательно начнет допытываться, почему столь рано вернулась. А идти назад в школу не хотелось ещё больше. Я, конечно, остыла, но не настолько. Если мне не изменяет память, сегодня в центре города должен происходить парад в честь годовщины нашего "Совершенного королевства". Кроме того, в последние несколько лет мэрия прибегала к помощи начальства образовательной сферы в подготовке к празднику, так что директор Эшфорд будет присутствовать на параде. А раз так, есть причины полагать, что Ривал захочет помочь деду. Впервые, наверное, за все года, я пойду на празднование, и то не ради праздника как такового.
Не могу не признать: юбилей оживил город, раскрасил его. По дороге к центру мне то и дело попадались на глаза яркие афиши с программой празднования. Фейерверку предшествовало выступление известной Лары Хантинг — вот и причина, из-за которой к сцене не протолкнуться, но я к ней и не стремилась. До начала выступления Лары оставалось ещё полчаса, и мне очень хотелось пройтись по торговым точкам, пока ведущий не вещал со сцены ничего конкретного.
Лотки с едой поочередно превосходили друг друга. Я подвисла возле палатки с сырами и не могла нарадоваться — их можно было дегустировать. Неплохо перекусив, отправилась дальше и залипла возле морепродуктов. Приготовленных, естественно — в этом заключалась их прелесть. Я отобрала несколько самых крупных креветок и тут увидела обычного, даже сказала бы, банального, рака. Его красные бочка выглядели такими аппетитными! Стало понятно, что этого красавца продегустировать не отдадут, так что я одной рукой потянулась в карман за деньгами, а другой к вожделенному морскому обитателю. Только ощущение чьей-то тяжелой руки на плече оказалось слишком неожиданным, чтобы отреагировать спокойно. Я испуганно развернулась, и произошло нечто эпическое: рак в моей руке заехал прямо в голову стоявшему позади Ривалу. Парень успел схватить бедный морепродукт до того, как тот приземлится.
— Прости! — Улыбнулась я, и, желая разрядить обстановку, добавила. — Это, наверное, первый в мире случай, когда человек отхватил леща раком.
Ривал захохотал, а я смутилась. Фраза получилась двоякая, а ещё… Выглядел он изумительно. Черные строгие брюки и темно-серая рубашка выиграшно контрастировали с его светлыми волосами, а в зелёных глазах играли золотистые звёздочки. Я еле слышно выдохнула. Возьми себя в руки, право слово.
— Этот раунд ты выиграла, — признал друг, кивком подзывая взять его под руку. Я подчинилась, и мы вальяжно, точь-в-точь достопочтенная семейная пара, направились к сцене. — Я слышал, ты сегодня в школе здорово махнула, — осторожно произнес Ривал.
— Да не, — сбивчиво отвечала ему. Вот о таком ему точно не нужно знать. — Это что, киллограмовое мороженное в рожке? Посмотри!
Но этого товарища не так легко провести. Ривал подозрительно посмотрел на меня. Мы находились недалеко от сцены, приходилось перекрикивать толпу.
— Просто деду звонила миссис Андервуд, жаловалась на твои своевольность и плохое воспитание.
Я на мгновение задержала дыхание, а потом соврала, легко и без волнения.
— Это неправда. Я сегодня не в настроении скандалить.
А он, в свою очередь, произнес слова, которые я уже давно боялась услышать.
— Где же моя старая Хеллз, — развел руками он. — Когда-то ты могла что-угодно. Пропала твоя искра…
Я подняла на него испуганные глаза. У меня всего несколько страхов, но потеря Ривала, наверное, самый большой. Он был мне нужен все мое детство, все прошедшие десять лет, и не меньше нужен сейчас. У него в глазах горела насмешка над моей беспомощностью, и я хорошо знала, чем подобное обычно заканчивается. Он всегда западал на ярких, оторванных на голову девчонок, но остывал очень, очень быстро. Все они растворились в времени, и лишь я оставалась рядом.
Надо было что-то делать, и я торопливым взглядом окинула обстановку. Толпа вокруг вовсю подпевала исполнительнице; Лара Хантинг презентовала уже, наверное, третью композицию, а я только-только её заприметила. Совсем молодая, лет, наверное, двадцати пяти от силы. В черном, едва доходящем до колена платье-солнце и ядовито красных ботфортах, она производила впечатление стильной штучки и, одновременно с этим, ядерной оторвы, несмотря на вполне спокойный репертуар. Одна из складок на её платье завернулась наверх, демонстрируя кусок изнанки.