— Я ведь не ошибусь, — с придыханием спросила она, — если скажу, что ты Хелена?
— А я не ошибусь, если скажу, что вы моя тётя?
Эрнестина довольно усмехнулась.
— И как оно — чувствовать себя племянницей королевы?
Надо же, я и не думала о себе в таком ключе, а это определённо стоило сделать! Кажется, жизнь налаживается.
— Лучше не бывает. — Ответила я, хорошо поняв, к чему она клонит. Членам королевской семьи ведь положены разного рода привелегии?
Вот чёрт! Выкусите! Все!
Ближайший их входов в библиотеку резко открылся и я услышала взволнованный голос Фреи. Стоп, Фрея? Она ведь должна была увести Эрика подальше…
— Эрик, тебе не стоит туда идти! Пожалуйста!
— Судя по тому, как ты меня отговариваешь, там есть на что посмотреть! — Весёлый голос Эрика прозвучал в ответ, и я похолодела, бросив беспомощный взгляд на новообретенную тётю.
Глава 19. Откровение
Эрик
После возвращения со Шпицбергена, в моей жизни произошли несколько изменений. Большинство из них касались Эрнестины и моего отношения к ней.
Не счесть, сколько раз она заверяла меня, что неспричастна к смерти своего мужа — моего отца — но я, ослеплённый ненавистью к ней, и помня наши ссоры и её отношение ко мне в детстве, был глух к словам мачехи. Мне всегда казалось, что случившаяся накануне размолвка между отцом и Эрнестиной, а также приказ короля выпороть её синовей — теперь я понимаю, что они являлись и его сыновьями тоже, но отцовского приказа это не смягчило — и послужили для мачехи катализатором, после чего она и расправилась с обидчиком.
Что же, я был неправ. Даже больше — я никогда в жизни не был так неправ, как в этом моем отношении к Эрнестине, продлившееся долгие годы, и длившееся бы ещё дольше, если бы я не слетал на Шпицберген.
За всё это время она даже не намекнула на то, что Ханс и Йоххан такие же дети короля Густава, как и мы с Мэрит. Она как-то обронила фразу, что их происхождение не менее благородно, чем моё, но я даже подумать не мог, что эту фразу можно воспринимать настолько буквально.
Зачем же она скрывала — и продолжает скрывать — происхождение своих детей? Я обумал этот вопрос и нашел лишь один более-менее адекватный ответ: так она стремится сохранить за ними свободу выбора. Если они захотят взять на себя бразды правления — возьмут. Если же нет, а по словам Эрнестины так и есть — это их право. Кровь ни к чему их не принуждает, и главным образом потому что они, скорее всего, сами не знают, кем был их отец.
— Эрик? — В кабинет заглянула Фрея. — К тебе можно? Не занят?
— Входи, конечно.
Фрея всегда была моем верным боевым напарником, а потому я сразу ей рассказал о нашем с Мэрит открытии касательно братьев. Но была и тайна, в которую я не посвятил ни одну из сестёр — это, конечно же, тайна личности Шпицбергенского регента. Вряд ли эта информация им чем-нибудь поможет, а потрясение будет несоизмеримо велико.
Сестра присела на диванчик и изящно подобрала ноги, выскользнув из белых туфель.
— О чём задумался?
Я неопределённо повел плечами. Заводить серьёзный разговор не хотелось, беседовать без определённой цели — тем более. Вообще не понимаю, что ей могло понадобиться в это время.
— Об Эрнестине.
— Понимаю. — Хмыкнула сестра. — Честно говоря, представить себе не могла, что твой отец мог такое отвесить. Он всегда казался воплощением строгости и приверженцем нравственных взглядов.
— Не во всём. — Ухмыльнулся я в ответ. Обе сестры отлично знали, как часто я попадал отцу под горячую руку.
Фрея смутилась.
— Верно. А Эрнестина… мне она виделась умелой обольстительницей, посмевшей отобрать чужое.
— Но на деле это "чужое" принадлежало ей изначально, но мы не могли этого знать.
В какой-то момент Фрея опустила глаза к полу, после чего взглянула на меня и выпалила.
— Я пришла к тебе попроситься в Британию.
Сказать, что я ошеломлен? Нет, такое заявление меня не могло удивить, ведь я знал, что в Британии остался Фреин предмет обожания.
Как и мой.
— Ты думаешь, что это уместно в нынешнее время? Тем более, что скоро день рождения Мэрит. Как я смогу объяснить Эрнестине твой отъезд?
Прода 15.05
— Эрик, потому я и пришла к тебе, а не к ней. — Терпеливо поясняла Фрея. — Пока Эрнестина меня хватится, я уже буду там. Сам подумай: я ей не очень то и нужна. Она меня ещё в детстве заперла бы в пансион, если бы Корнелия тогда меня не отвоевала.
— Это так, но твоё отсутствие она все равно заметит.