На новом развороте девушкам открылся нерпинарий, предлагая посетить первое в мире шоу байкальских тюленей. Девушки пробежались взглядом по фотографиям – нерпы танцевали, пели, рисовали картины и даже играли в футбол! Реклама обещала завершить развлекательную программу виртуозным исполнением байкальского джаза на музыкальных инструментах. Да, радовать слушателей должны были сами нерпы.
– Смотри, здесь написано, что после шоу можно приобрести картину на аукционе! – У Илоны загорелись глаза. Картина авторства нерпы была ей просто необходима. – Мы обязаны сходить в нерпинарий! Не зря Антошка-картошка подарил нам по нерпе, это знак, понимаешь? Судьба!
Мира задумчиво поджала губы. В отличие от рынка, с шоу дрессированных нерп вряд ли можно было унести с собой характерный рыбный запах. Да и запаха хлорки не должно было быть. Девушка знала, что для содержания пресноводных и ластоногих использовалась пресная вода без хлора, чтобы приблизить условия содержания к естественным и не навредить животным. Мира читала об этом в статье о хлорированных тюрьмах – так называли дельфинарии недобросовестных владельцев.
– Думаешь, они еще открыты? Вечер же, – с сомнением протянула девушка.
Илона мотнула головой:
– Еще не поздно. Самое время для вечернего шоу.
– А Рига? – Мира напомнила о подруге.
– Черт, точно, – Илона перестала подбрасывать лиловую нерпу и сникла. – Может, напишем ей? Вдруг она вообще не хочет в нерпинарий?
– Давай, – согласно кивнула девушка и написала подруге сообщение.
Спустя пятнадцать минут, когда ответ так и не пришел, Илона снова чертыхнулась. Нахмурившись, она предложила:
– Может пойдем спросим? Тихонечко позовем ее и никому не помешаем.
– Ладно, пошли, – согласилась Мира.
Девушки вышли из номера и, уточнив у персонала насчет места проведения свадьбы, отправились на побережье. Несмотря на разгар сезона, на береговой линии было не так многолюдно, как на том же Черном море. Из-за того, что вода в Байкале прохладная и редко прогревалась хотя бы до восемнадцати градусов, туристы с неохотой лезли плавать. Кто-то играл в пляжный волейбол, кто-то загорал, нежась под солнцем, а кто-то просто фотографировался. Но чаще туристы исследовали местность и наслаждались видами.
– Это не Дария и Марат? – кивнула на молодоженов Илона, вытряхивая из спортивных сандалий песок. На этом участке пляж был песчаный, а где-то дальше сменялся галькой.
Мира, не рискуя идти на каблуках по песку, прищурилась, всматриваясь в пару, которую на фоне озера снимал фотограф.
– Думаю, да, вряд ли здесь проводят по десять свадеб на дню, – отозвалась девушка.
Илона вытянула шею, высматривая гостей. Но их, как и Риги, по близости не было.
– Я подойду спрошу, куда они спрятали гостей, – сказала Илона. – Надеюсь, их не пустили на шашлык, обезумев от вегетарианского меню.
Девушка, не дожидаясь ответа от Миры, поспешила к паре. Илона едва не напугала фотографа, подкравшись сзади. Дария и Марат засмеялись, когда тот дернулся от неожиданности. Мире показалось, что в этот момент она услышала щелчок камеры. Кадр должен был получиться естественным и с живыми эмоциями.
Уже через пару минут Илона вернулась, подбежав к Мире. Девушка сообщила:
– Пока идет фотоссесия, гости играют в боулинг. Черт, и повезло же Риге, у нее досуг получше нашего. А, и Дария сказала, что нерпинарий уже закрыт. Так что нам нужно изменить планы. Ты взяла с собой ту брошюру?
Мира качнула головой. Она не отводила взгляда от молодоженов. Даже издалека она заметила, какие эти двое счастливые.
Илона затараторила:
– Давай я схожу за ним в номер, заодно переобуюсь в кроссовки – здесь невозможно ходить в сандалиях, из меня песок как из мумии сыплется.
Мира едва заметно вздрогнула, возвращаясь к реальности:
– А можешь мне тоже принести кроссовки? Они в чемодане, ты сразу увидишь, как откроешь. Было опрометчиво выходить в туфлях.
Илона кивнула:
– Без проблем. Падай на лежак и снимай туфли – заодно отнесу их в номер, чтобы нам потом не таскаться с ними.
Отдав подруге обувь, Мира откинулась на лежак и устремила взор на Байкал. Солнце медленно кренилось ближе к горизонту, окрашивая водную гладь в теплые оранжевые и розовых оттенки. Теплый ветерок колыхал поверхность воды, создавая на ней легкую рябь, а шелест волн успокаивал.
Гармонию этого места нарушали разве что дети, резвящиеся вокруг лежака их матери. Мальчик не старше семи лет гонял маленькую сестру с пластмассовым кинжалом и дикими воплями:
– Сейчас порежу!