Наконец, спустя десяток остановок «в кустики» их микроавтобус добрался до Белокурихи-2. Музей оказался не таким большим, как его представляла Илона. Дети тут же припали к дубовым деревянным стеллажам, внутри которых были представлены искусные шоколадные скульптуры – медведь, Золушка, сова, граммофон, Данило-мастер…
Илона и Тимур услышали за спинами шушуканье.
– Ты никуда не пойдешь. Мы приехали в музей шоколада, а не в пивнуху, – шикнул женский голос.
– Лена, это не пивнуха, а пивоварня. Ты оставайся с детьми здесь, а я туда зайду, послушаю экскурсию, – раздраженно отозвался глава семейства.
– Знаю я какую ты экскурсию будешь слушать – вперед всех на дегустацию побежишь! Стой рядом. И только попробуй от меня на шаг отойти – я тебя закодирую!
Илона и Тимур переглянулись, заметив реакцию близнецов на перепалку родителей. Они увлекли детей вперед, где сотрудница музея предлагала посетителям ознакомиться с натуральными какао-бобами, а также процессом их измельчения, как это делали ацтеки в древности при помощи такой древней приблуды, как метате – прямоугольного камня с наклонной верхней плоскостью. Как пояснила сотрудница музея, мексиканские крестьяне использовали его не только для измельчения какао-бобов, но и для обмолота злаков.
– Рекомендую вам посетить Андреевскую слободу, – предложила женщина, раздавая детям купленные для них Тимуром сувенирные шоколадные фигурки.
– А что там? – поинтересовалась Илона, глядя, как одна из девочек пыталась щербатым ртом откусить зайцу голову.
– Историко-архитектурный музей, – пояснила сотрудница. – Комплекс, как и музей шоколада, был создан скульптором Владимиром Войчишиным. Там вы сможете увидеть жизнь и быт Сибири XIX века: уникальные строения, кузницу, сундуки, утварь, иконы и многое-многое другое.
Девушка вежливо улыбнулась, стараясь скрыть разочарование – название звучало интереснее описания. Тимур уточнил:
– А нет музея сибирского пряника? Я что-то такое читал.
Женщина кивнула, подтверждая его слова:
– Ходит такой слух, только не сибирского, а Алтайского пряника. Там хотят готовить выпечку по исконным старинным рецептам. Пока, увы, только в планах.
После музея Илоне и Тимуру кое-как удалось запихнуть перемазанных шоколадом детей в микроавтобус, попутно записывая их впечатления на камеру.
– А где их родители? – осмотрелась девушка.
Тимур закатил глаза:
– Мужик сбежал в пивоварню, а его жена ломанулась за ним.
Когда пара показалась у микроавтобуса, близнецы от переизбытка сахара носились по салону как обезьянки. Они то повисали вверх ногами на поручнях, то карабкались по спинкам сидений, то подкрадывались к отвлекшемуся водителю и резко жали на заветную кнопку, сигналя на всю Белокуриху.
Даже Илона на фоне неуправляемых деток была ангелочком.
Родители близнецов сели по разным сторонам автобуса, уткнувшись в телефоны. Тимур с надеждой посмотрел на Илону. Вздохнув, девушка попыталась привлечь внимание орущих близнецов:
– Девчонки и мальчишки, кто из вас хочет отправиться исследовать другую планету?
Чертята, резко прекратив свои проказы, уставились на Илону. Секунду спустя они кинулись на нее с дикими воплями:
– Я! Я ХОЧУ! А МЫ ПОЛЕТИМ НА КОСМИЧЕСКОМ КОРАБЛЕ ИЛИ ЛЕТАЮЩЕЙ ТАРЕЛКЕ? А ИНОПЛАНЕТЯНЕ ТАМ БУДУТ?
Девушка начала оседать под напором набросившихся на нее бесят. Тимур поспешно вмешался, отцепляя от Илоны невоспитанных обезьянок. Только они успевали рассадить детей по местам, как они снова вскакивали и рвались чуть ли не по потолку бегать.
Через сорок минут из детей удалось изгнать бесов и, когда близнецы уснули и шумно засопели, микроавтобус, наконец, тронулся. Все это время родители демонстративно делали вид, что дети не имели к ним никакого отношения. У Илоны и Тимура – вымотанных мелкими чертятами – не осталось сил даже на разговоры. До самого села Акташ они ехали в абсолютной тишине. Пока близнецы не проснулись.
Из Акташа, где детей вывели на дозаправку пирожками, микроавтобус двинулся к мосту через реку Чуя к селу Чаган-Узун на восемьсот шестьдесят третий километр Чуйского тракта. На развилке водитель свернул налево и поехал прямиком через тополиную рощу. Чертята припали к окнам, когда они начали выезжать через импровизированные ворота из жердей.
– А для чего этот забор? – спросил один из мальчиков, оставляя зеленые сопли на стекле.