Меган развернулась, качнув упругими рыжими локонами, и двинулась к Доджу. Я часто заморгала, выдыхая через плотно сжатые зубы. Руки мои немного дрожали. Наконец я перевела взгляд на Троя, еще стоявшего возле меня и придерживающего дверь. Он был спокоен, ни один мускул на его лице не дрогнул, но что-то в его взгляде привлекло мое внимание. На долю секунды мне показалось, что выражение его черных глаз стало мягче. Но он тут же отвернулся и поспешил вслед за рыжей, оставляя меня наедине с ветром, беспокойством и осадком на душе.
«Кайл, во что еще ты вляпался?..»
– Послушай, с ним явно происходит что-то не то. Это не по правилам, не по инструкции.
– У меня только одно предположение. Он сопротивляется. Так сильно, что сыворотка буквально сгорает в его крови.
– Убить его было бы самым простым вариантом. Но я никогда прежде не видел такой силы. Такого упорства. За ним интересно понаблюдать. Делай ему инъекции регулярно. Иначе он может выйти из под контроля, а второй раз я этого не допущу, слишком высока цена.
Маркус блеснул стеклами очков, провожая взглядом Джона. Затем посмотрел через стеклянную дверь на пристегнутого к кушетке Троя, сыпавшего проклятиями и натягивавшего ремни, врезавшиеся в его запястья и щиколотки. В эту секунду в голову Маркуса пришла интересная идея.
– Это будет мой эксперимент. Возможно, последний. Помоги же мне, Трой.
Уже было достаточно темно, но свет включать совсем не хотелось. Необъяснимая тоска накрыла меня с головой. Я понимала, как глупо было остаться здесь, а не уехать в Сан-Франциско еще две недели назад. Алекс предлагал помощь, но я оказалась дурой, оставшись в Сиэтле и подвергая опасности нас обоих. Только я и никто другой не виноват в том, что теперь Меган требует от Кайла вернуться в рабство ИнДжи. Скрежет замка входной двери и шум шагов заставили меня вздрогнуть.
– Почему в темноте? – голос Кайла в последнее время был непривычно жестким и серьезным.
– Хотелось побыть наедине с собой.
Он щелкнул выключателем настенного светильника. Тусклый рассеянный свет окутал комнату. Я с тревогой посмотрела на парня – как всегда прекрасен, хоть и заметно напряжен.
– Я в душ, – он поймал мой взгляд, – Что-то случилось?
– Кайл…
– Да? – он присел на корточки напротив кровати и взял мои ладони.
– О каких долгах говорит Джон?
Он удивленно вскинул брови, его глаза округлились, а потом потускнели. Он поник, опустив плечи, но не выпускал моих рук.
– Было глупо думать и надеяться, что ты не узнаешь. Этот ублюдок продолжает бить по больному, ничего не изменилось, – он печально улыбнулся, склонил голову набок, от чего длинная челка легла ему на глаза.
Я молчала, ожидая объяснений. Парень сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, наконец начав говорить:
– Долги и впрямь есть. Только вот как же их отдать? Разве что, ценой жизни.
Он поднялся, сунул руки в карманы и встал ко мне спиной.
– Джон появился как нельзя кстати. Я терпел бедствие. После смерти отца Маркус стал для меня больше, чем братом. Пытался вытащить меня из депрессии, как мог. Я искал свои способы. Мне хотелось забыться, сделать все возможное, чтобы эта боль в моей душе прекратилась хоть ненадолго. Я сел на наркотики. Сначала все было хорошо, несколько часов забвения и эйфории. Когда отпускало, приходил в ярость. Я устраивал матери и Маркусу фееричные скандалы, не мог контролировать себя вовсе. Наркотики становились тяжелее, зависимость – все сильнее. А потом я случайно узнал, что мать больна. Я не хотел, чтобы Маркус переживал за меня, ему и без того было очень тяжело. Пришлось увеличить дозы. Денег мне уже не хватало, долги росли, боль становилась все сильнее. Как животное внутри меня, она просила все больше и больше, ненасытная тварь.
Кайл сжал кулаки. Я молча наблюдала за ним и мне становилось страшно.
– В тот вечер у меня не было в кармане ни цента. Но я вновь пришел к тому парню, который доставал мне дурь. Я попросил в долг, но, естественно, получил отказ. На меня что-то нашло, не помню, все как в тумане. Я бросился на него, избил до полусмерти. Его подружка вызвала полицию, и меня упекли за решетку. Узнай об этом Маркус, это был бы удар для него. Для всей семьи. Но Джон пристально следил за мной. Тогда он еще не мог развернуться в полную силу, боялся, что его найдут. Он собирал вокруг себя тех, кто был слаб и мог зависеть от него во всем. Он заплатил копам и вытащил меня, а затем предложил поработать на него. От меня требовалось не так уж и много – я был мальчиком на побегушках, принеси-подай, курьером. Я бы стал кем угодно, лишь бы получить деньги на новую дозу. Но Джон предложил мне нечто более интересное в качестве платы – сыворотку. Тогда она не обрела еще полной силы, суррогат, который дал мне возможность слезть с наркотиков и зажить нормальной жизнью. Если это вообще можно было назвать нормальным. Но формула возымела на меня такое действие, что я был готов стать совершенным, горел этой идеей, не понимал, почему это может быть незаконным или опасным! Переехав в Бостон вместе с Джоном и Маркусом, я стал продавать формулу партиями. Это был экспериментальный формат, Джон следил за эффектом, вычислял ошибки и совершенствовал препарат. А я, если и был готов вновь сесть на что-то, предпочитал именно эту дрянь. Джону я действительно должен. Так уж вышло. Он спас мою жизнь, наверное, сам того не подозревая.