Кайл замолчал и продолжал смотреть в темное окно.
– Джон должен был быть счастлив. Ты мог и дальше продавать сыворотку. Разве это частично не решало его проблемы с ее распространением?
– Когда Трой вышел из комы, я пригодился в другом деле. Он помог мне поступить в университет, снял этот дом. Сама понимаешь, что я не смог бы платить тысячу баксов. Фактически, он еще и платил мне за то, что я присматривал за его сыном. А мне было совершенно безразлично, какие поручения выполнять. Позже, когда появилась ты, Джон припугнул меня, пообещав убить Маркуса, если я соскочу. Игра пошла по другим правилам, и все вопросы отпали сами собой.
Кайл повернулся, по-прежнему пряча руки в карманах. Голова была опущена, он старался избегать моего взгляда, скрывая свои глаза за длинными светлыми прядями. Я лишь поежилась. Все услышанное нужно было переварить. Рассматривая свои ладони, я задумалась. Меня всю жизнь окружали люди, которые всегда жертвовали собой ради других или только им одним известной цели: мать пожертвовала собой ради моей безопасности, отец – ради компании, Трой – всем, что было у него, защищая целое человечество. Даже Меган… пожертвовала своими эмоциями ради призрачной цели – быть с Троем. Но никто ведь этого не требовал! И тогда – может все наоборот? Может все они играли в героев ради самих себя? Я окончательно запуталась. Кайл оберегал Маркуса, наплевав на здоровье и принципы, а Маркус – на свою жизнь, спасая семью. Но каждый в свою очередь сделал чье-то существование невыносимым. А может это все – проявление любви? Тогда я не хочу никого любить. Я, Миранда, Лиз и многие другие стали несчастными из-за чье-то жертвы!
Все было просто только с одним персонажем в этой истории – с Джоном. Не возникало никаких вопросов о его предназначении и о том, что он нес только разрушения, стирая всё и всех на своем пути.
Я вздохнула и посмотрела будто сквозь Кайла.
– Что теперь?
– Он не оставит меня в покое. А значит и тебя. Что мне терять? Я ни раз порывался принять сыворотку и стать бездушным навсегда.
Кайл пожал плечами, но голос выдавал его обреченность и грусть.
– Ты же понимаешь, что ждет тебя.
Я не смотрела в глаза, боясь волны эмоций. Я и сама не знала, чего от себя ожидать.
– Да, – тихо произнес Кайл, – Но я также понимаю, что если бы не Джон, меня и вовсе могло не быть здесь и сейчас.
– Смотрите-ка, а Джон-то, оказывается, у нас теперь спаситель! – с презрением и злостью крикнула я и вскочила.
Кайл лишь покачал головой.
– Ты ему ничего не должен! Ты сполна отработал все!
– Но…
– Заткнись! – слезы подступили к горлу, стало трудно дышать, гнев захлестнул меня. – Не смей говорить, что это ради кого бы то ни было! Сделай хоть что-то для себя! Чтобы не пытаться сберечь чьи-то нервы, жизни, честь! Хватит! А если хочется быть жертвой, то вспомни обо мне! Ты обещал быть со мной!
Кайл грустно улыбнулся.
– Зачем тебе бывший наркоман и неуравновешенный псих?
– Напугал! – фыркнула я, – Все это я уже проходила.
– Тоже играешь в спасительницу слабых и обездоленных?
Кайл сложил руки на груди и ждал ответа, пристально рассматривая меня, сканируя своими серыми блестящими как бриллианты глазами. Я переводила дух, пытаясь совладать с жаром ярости.
– Сердцу не прикажешь. Я никогда не выбирала нормальных.
Его губы скривились в усмешке, он тряхнул копной светлых волос.
– Каков же план?
– Завтра, – я сделала паузу, – Завтра мы вылетаем в Сан-Франциско. Алекс поможет сделать все тихо. Нас не сразу хватятся.
– Ты же… все еще любишь его.
– Послушай…
– И бежишь от себя! Потому, что тебе больно. Я успел тебя изучить – то, что происходит в Сиэтле, противоречит всему, во что ты веришь. Потому побег – плохой выход.
– Плевать! Я просто хочу наконец быть счастливой! И свободной! Я заслуживаю этого!