От слез вновь защипало в глазах и я отвернулась.
– Хорошо. Иду собирать вещи.
Кайл подошел ко мне, обнял за плечи, поцеловал в волосы, а затем исчез в соседней комнате. Я только вздохнула, смахнула слезу и достала большую спортивную сумку, в которую уже успела сложить все необходимое. Положив сверху пару книг и фотографии, стоявшие на тумбе, я достала телефон и коротко написала:
«Мы готовы. Завтра, как договаривались».
– Джон…
– Да, дорогая моя?
В тускло освещенном кабинете пахло чем-то резким, сладковатым, окна под потолком были плотно зашторены, от чего воздух казался еще плотнее и будто душил.
– Я хочу, чтобы ей было больно.
– Это говоришь не ты. Отголоски прошлого, отпусти уже.
– Это как навязчивая идея. Она легко отделалась. Видела ее – выглядит не плохо. Дерзит. Я надеялась, что она приползет и будет умолять о сыворотке.
– Меган, разве ты не получила все, чего хотела? Власть? Пожалуйста! Трой? У твоих ног. Армия? По твоему щелчку они сравняют все тут с землей. Оставь девчонку мне, я сам все решу.
Рыжая сидела в большом кресле и барабанила пальцами по столу, разглядывая содержимое стакана.
– Ты лукавишь, – она сделала большой глоток и устремила взгляд зеленых глаз на мужчину с ледяным выражением лица. – Трой… Хм… он не мой. А скорее твой. Почему-то ты решил разделить нас.
– Он в любой момент может выйти из под контроля.
– Это бред! – Меган отбросила стакан, и он заскользил по гладкой поверхности стола. – Под действием формулы он никак не выйдет из под твоего контроля. Теперь у него, как у воина, нет своей воли!
– Ошибаешься. Хоть в нем и стоит определенная программа, у Троя есть ничем необъяснимый природный иммунитет. Сейчас он подавлен, Маркус делает все возможное, чтобы найти причину и навсегда подавить ее. Но пока он обязан ежедневно поддерживать контроль инъекциями.
– То есть, формула все-таки не совершенна? – хмыкнула Меган.
– Вынужден признать, что в мире, к сожалению, нет ничего совершенного. Как и в науке. Сыворотка способна гасить эмоции, но никто не знает пока, каким боком это выйдет. Ты и сама видишь – воины убивают друг друга, нет ни сострадания, ни жалости. Интеллектуалы пока не способны вступать ни в какие контакты с себе подобными. И те, и другие ущербны, но в остальном мы можем их контролировать. Вскоре можно попробовать все же скрестить их искусственно. Иначе одни истребят себя, вторые вообще не подумают о продолжении рода. Как итог – умрут и те, и другие.
– Смешно.
– Возможно, – Джон скривил губы и вернулся к теме разговора: – А на счет Троя… он в любой может выйти из под воздействия формулы. Это опасно для всех нас, и для тебя в частности.
– Значит, и я могу.
– Нет. Твой ген сопротивления так слаб, что это не представляется возможным.
Меган пожала плечами.
– Я свой выбор сделала и не хочу ничего менять. Но прошу, сделай последнее одолжение.
Джон нетерпеливо взглянул на собеседницу и коротко кивнул.
– Хорошо, если сегодня это твоя цель, я сделаю так, что она приползет.
Меган поднялась, холодно улыбнулась и вышла в коридор.
– Нужно было догадаться, что эту стерву не усмирит и лошадиная доза, – закатил глаза Джон и раскрыл книгу.
Проходя мимо лаборатории, рыжая остановилась и заглянула внутрь через толстое стекло. На кушетках лежали несколько человек, Маркус вместе с другими учеными проходил между ними, поправляя висевшие на штативах бутыли и записывал что-то в блокнот. На одной из кушеток лежал Трой, его мышцы были напряжены, кулаки сжимались и разжимались, но лицо оставалось беспристрастным, будто внутри него шла какая-то известная ему одному борьба, но он старался это скрывать.
– Иммунитет, говоришь, – пробормотала рыжая и, кивнув своим мыслям, скрылась в комнате.
Хаос в Сиэтле нарастал. Действие сыворотки заставляло одних идти против других, все чувства, что раньше сдерживали от нападок, от озвучивания своих истинных мыслей, все, что раньше было под запретом для многих теперь стало разрешенным, доступным. Совершенные солдаты только успевали жестко наводить порядки в разных кварталах города. Количество разводов и разрушенных семей росло, дети оставались без родителей в прямом и переносном смысле – интеллектуалы просиживали сутками за книгами и во всемирной сети, избегая любых контактов с другими людьми. За несколько недель количество прохожих на улицах и без того не особо приветливого города уменьшилось. Кто-то не мог справиться с внезапной эмоциональной пустотой и спокойно сводил счеты с жизнью. Те же, кто отказался от сыворотки, в спешке покидали город.
С рассветом я разбудила Кайла: