Я вновь села за ноутбук, но теперь создавать видимость работы было очень сложно. Сдерживать внезапно обрушившееся на меня счастье требовало колоссальных усилий, но пришлось заставить себя погрузиться в детальное изучение экономики Бостона.
Накопав несколько последних статей, я села за столик у окна и начала читать. И чем дальше я углублялась в это, тем понятнее мне становились планы Вентона. Одна из публикаций описывала рынок биотехнологий в заливе Сан-Франциско. Не удивительно, что новость о банкротстве ИнДжи вызвала столько шума и недоумения, оказалось, что она была самой большой корпораций штата! Да, Джон потерял целое состояние, отказавшись от разработки обычных препаратов. И если бы ИнДжи по-прежнему существовала, он был бы одним из самых знаменитых ученых в этой области. После того, как корпорация объявила о банкротстве, рынок препаратов в Калифорнии потерял значительную часть разработок, и не трудно было догадаться, какой штат был теперь одним из мировых лидеров в биоиндустрии. Конечно, Массачусетс! Там количество компаний значительно превосходило Сан-Франциско, и все светлые умы начали съезжаться в Бостон, открывать и развивать производство новых препаратов. Бостон стал основным регионом, где инновации в области биотехнологий стали глобальными.
Конечно, Джон не мог спокойно пережить это поражение и стремился наверстать упущенное – разрушить Бостон или подчинить себе его было самым простым способом достичь желаемого и утешить уязвленное самолюбие.
Я захлопнула ноутбук. В голове вдруг созрел план, который мог изменить нашу жизнь.
Я спустилась к завтраку. Сегодня кухня не казалась такой уж большой – слишком много людей разместилось на этих квадратных метрах.
– Доброе утро, Киара! – Джон взглянул на меня исподлобья, продолжая намазывать сливочное масло на тост. – Я уже было решил, что ты объявила голодовку после вчерашнего утреннего разговора.
Не забывая о своей роли, я постаралась сделать выражение лица самым прохладным и обвела всех присутствующих быстрым взглядом – Трой смотрел на меня внимательнее остальных, глотая горячий черный кофе, Меган показалось мне подавленной, если такое вообще было возможно. Что стало причиной такого ее настроения? Неужели, задание Джона?
Алекс тоже следил за мной, но с меньшим интересом. Казалось, что он в одно и то же время был здесь и где-то далеко, в своих мыслях. Теперь мне хотелось врезать ему, отомстив за предательство! Пусть он называл этот поступок соединением с семьей, я-то знала, что он никогда не разделял взглядов Джона.
«За что же ты продался, Алекс?! Что пообещал тебе Вентон? Или… Чем угрожал?»
Я задумалась.
«Черт! Слишком однобоко. Нельзя думать обо всех так плохо! – мысленно отругала я себя. – Ведь я не знаю ничего. Да и к тому же, кто я для него?! Девчонка его крестника?! О, Боже, какая ценная личность в его жизни! А это его семья…»
– Киара, – Джон окликнул меня и указал на свободный стул. – Завтрак?
– Да, – я встрепенулась и наконец села рядом с Вентоном, налила себе кофе и взяла яичницу с овощами из большой тарелки в центре стола.
Краем глаза я видела, как он следит за моими движениями, за тем, как я равнодушно смотрю на Троя и Меган, сидевших так близко друг к другу и тихо разговаривавших о чем-то, и вновь улыбался, делая вывод, что сыворотка работает.
Чувствовала ли я в этот момент что-то на самом деле? Да. Внутри меня бушевал океан эмоций. Но это не было связано с Троем. К нему чувства претерпели большие изменения. Он, безусловно, был моим союзником по эту сторону баррикад, может даже другом. Я знала, что снова могу на него положиться. Но было ли это чем-то большим? Раньше я с уверенностью могла сказать, что еще люблю его. Любое воспоминание прошлого возвращало меня в это состояние, любой его привычный жест, голос или взгляд. Но теперь эти моменты стирались в памяти, становились менее острыми и не цепляли, не оставляли в моей душе рваные раны. Я была бесконечно благодарна Трою за то, что он оживил другую меня, более сильную. Но вечно качаться на его качелях героизма и самоотверженности я больше не могла и не хотела. Это было его жизнью, его бесконечным боевиком без финала. Жизнью на пороховой бочке.