Хотела ли Теньковская услышать именно такие слова?
— Знаю. — Аркаша сжала зубы и произнесла следующее, почти выдув слово в оставшуюся малюсенькую щель между губами. — Знаю.
«Я и не желала быть влюбленной. Только разобраться хотела. Невозможно радоваться объятиям того, кого знаешь меньше недели. Это же абсолютно непрактично!»
«Непрактично», — как-то буркнула тетя Оля, всматриваясь в ценник на упаковке творога. Она и маленькая Аркаша стояли перед полками с молочной продукцией в магазине, и Ольга Захарова, скрипя мозговыми шестеренками, пыталась определить, стоит ли следовать совету стороннего лица по поводу необходимости введения разнообразия в кормежку малолетней соплячки. В итоге творог вернулся на полку, а окрыленная принятым решением женщина отправилась покупать сигареты. За ней, скача с ножки на ножку, неслась Аркаша. Вот так. Почти то же самое, что оценивать целесообразность содержания домашнего любимца. Непрактично.
— Он что-то тебе сделал? — Виктория пошла в решительное наступление.
— Из себя постоянно выводит. — Плохая попытка уйти от ответа. И это после всего что было уже сказано.
— Шарора использует против тебя силу?
«Наверняка».
— Или во всем виновато воздействие ахело? Он снова тебя поцеловал?
Аркаша чуть со скамейки не слетела. Откуда Виктории столько известно?
«Ох, я же сама рассказала. Сразу после того, как Роксан притащил меня прямо к ее пеньку. Но я же говорила ей, что в тот раз сама на него набросилась».
Молчание, за которым Аркаша вела внутренний монолог, было воспринято как положительный ответ. На все вопросы.
— Да он издевается! — воскликнула феечка.
«Очень похоже, — мысленно согласилась Аркаша. — Думаю, надо умолчать о нашей с Момо сделке».
— Я поговорю со старостой, — пообещала Виктория.
— С которым? — Сердце ёкнуло. Может, с самого начала не нужно было рот открывать?
— С Грегори. Пусть сдержит его.
— Ой-ой-ой! Не суетись. — Аркаша перехватила развоевавшуюся феечку, ловко подцепив ту за краешек кофты. — Я в порядке.
— Но демон вводит тебя в заблуждение. А вдруг он причинит вред твоему здоровью. Или... или... позволит себе что-то больше!
«Уже».
Или она еще легко отделалась?
Внезапно Аркашин подбородок вновь подвергся атаке. Хватка в этот раз была намного сильнее.
— Ой-ай! Хорошо, признаю. Сплоховала, виновата! Не надо было подпускать его к себе. И самой подходить тоже!
Виктория на причитания Аркаши не обратила никакого внимания. Кожу коснулась прохлада. Знакомое ощущение шершавого кошачьего языка расползлось по лицу.
— Ты магию используешь, — возмутилась Аркаша. — Я чувствую. Нельзя же без предупреждения!
— Подожди чуть-чуть. Прошу. — Феечка закусила губу. Глаза заволокло дымкой. — Ты здорова.
— Да ну? И на этом спасибо. — Аркаша попробовала отковырнуть палец, впившийся прямо в щеку. Да и от подбородка неплохо было пару чужих пальцев отодрать.
— Да послушай же меня! — Виктория отпустила ее. Но перегородила путь, чтобы Аркаша не сумела броситься наутек — если вдруг решит. — Все синяки пропали. И прежние раны затянулись. Даже те, которые не излечила моя магия. И те, что ты просила меня не излечивать в тот раз. Я целитель и помню ранения тех, кого касалась. Сейчас твое общее состояние — как... просто... высший класс.
— Уверена? — усомнилась Аркаша.
— Я...
— Целитель, угу. Помню.
— И еще твои волосы.
— Стали гуще и длиннее?
Виктория судорожно выдохнула:
— Да. Я должна была заметить раньше. — А потом схватила Аркашу за запястье и, оттянув рукав кофты, уставилась на метку. — Ничего не изменилось. «Базовый держатель» распознает в тебе человека. Тогда как? Что происходит?
«Чума, взяла и исцелила сама себя. Ничего себе. Получается, я опять вытянула у Момо энергию? — Аркаша едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. — Он вернул свое. А потом взял и все про-ля-ля. — Она прыснула и тут же удостоилась от Виктории полного беспокойства взгляда. — А Момо ни сном, ни духом. Он меня убьет. Когда разберется что к чему. С другой стороны. Нет! Сам виноват!»
— Кто ты? — Феечка нервно облизала губы.
— Человек. — Аркаша провела ногтями по голубой метке.
Человек, который, видимо, не прочь перекусить демоном. Кто же на самом деле жаждет Момо? Не та ли сущность внутри нее, что именует себя Абсолютом?
«Что же ты такое, Абсолют?»
С каждой преодоленной ступенью силуэт, застывший на вершине лестницы, вырисовывался все отчетливее. Кто-то сидел на последней ступеньке, смело подставившись под порывы ветра. Аркаша остановилась.