— Сложное, да?
— Ну как сложное — батарейка разряжена. А мне тут быстро зарядить не получится, заряжаться долго будет. Ну а чё? Придёшь домой — зарядишь, проверишь. Если чё не так, ну мало ли, я ж всегда тут. Приходи, поменяю, деньги верну.
— Я вообще не тороплюсь. Ты заряжай пока, а я пойду, пивка попью.
— Ох, отец… — вздохнул парень, но тут же осёкся и быстро взглянул на Петра. — Ладно! От сердца отрываю!
Он снова порылся в коробке и вытащил тонкую прямоугольную батарею.
— Вот! — Он гордо продемонстрировал её Петру. На чёрном пластике был налеплен стикер с мелкими иероглифами. — Самая крутая! Полгода твой дух без подзарядки прокумекает, а то и год! У меня одна ваще такая!
— Хорошо. Подключай.
Парень схватил со стола отвёртку и стал выламывать старую батарею, которая была обмотана проволокой, как паутиной.
— Ток эт те дороже будет стоить. Сам понимаешь, такой продукт. Реальный, сам понимаешь.
Парень подсоединил новую батарею и кое-как оплёл её проволокой.
— На, — сказал он, — проверяй!
Пётр недоверчиво покосился на приделанный к забралу пульт.
— И как эта хреновина работает?
— Отлично работает! Синяя — включение и выключение. Вот эта вот — снимок. Эт ваще мой джуи! — Парень брызнул слюной.
— Чего твой? И какой ещё снимок?
— Ну снимок! — Парень попытался изобразить что-то руками, и доха едва не слетела у него с плеч. — Типа зафотать духа можно. Там картофан, кстати, встроенный, и фоту пото́м можно, как ты любишь, считать.
Паренёк осклабился, показав тонкие прокуренные зубы
— Картофан? Карта памяти? — догадался Пётр.
— А то!
— Ладно. А остальные кнопки чего делают?
— А остальные, — медленно проговорил парень, — не работают.
— Хоть бы что-то работало!
Пётр сплюнул сигарету на пол и раздавил её башмаком.
— Эй, тут тебе не сортир! — возмутился паренёк.
— Помолчи! Значит, надеваю, нажимаю синюю кнопку — и всё?
— Типа того.
— А кристалл в кармане?
— Не, надо посмотреть на него. Вытащи и позыркай! — Парень выпростал из дохи руку и сделал вид, что рассматривает воображаемый кристалл. — И подержи в руках немного, минутку-две в день хотя б — но ток без перчаток и прочего. Он заряжается так.
— Вот же хрень!
Пётр примерил дзынь. Аккумулятор больше не давил на затылок, но вся эта конструкция выглядела ещё более расхристанной, чем раньше — забра́ло покачивалось, когда он поворачивал голову, криво приделанная батарейка клацала и скрипела.
— Ну же! — подгонял его парень.
Нажимать на синюю кнопку Пётр не торопился. Сердце снова замолотило.
— Да не боись ты! Не взорвётся он! Сам же хотел проверить!
Пётр стянул с одной руки перчатку и медленно поднял над головой кристалл. Пальцы с перепоя дрожали. Пётр вздохнул и нажал на синюю кнопку. Что-то больно вдавилось в глаз, и шлём раздражённо загудел, как трансформатор.
— Не взорвётся, говоришь…
Парень молчал.
Появилось изображение. Всё вокруг казалось преувеличенно ярким и чётким, как при завышенной резкости, когда цвета выгорают, и сквозь монотонную серость прорезаются острые края предметов — стен, мебели, даже лиц.
— Херня! — заявил Пётр. — Не работает.
— Погоди чуток. Или попробуй поводить кристаллом туда-сюда.
Пётр поднёс кристалл к забралу. Фокусировка запаздывала, и бурую картинку в забрале временами застилал туман.
— Херня полная!
Пётр собирался уже снять дзынь, но тут всё вокруг затопила густая синева, в которой отчётливо просматривались горизонтальные полосы развёрстки, как при аналоговом сигнале.
— Чего за… — Пётр моргнул, но синева не исчезла. — Как это работает вообще? На транзисторах, что ли?
— Полоски-то? Всё путём, зафурычило значит. Это позиционка такая.
— Позиционка?
— Ну, — парень пощёлкал узловатыми пальцами, — координатная сетка. С огрешками маленькими, конечно, ну а чё ты хочешь? Не червячок же. Но лучше ни у кого…
— Да всё равно ни хрена не работает! Чего мне делать-то нужно?
— На кристалл посмотри.
Пётр посмотрел на кристалл. По-прежнему ничего. Уродливый шлем со смешным китайским названием уже бесил. Снова хотелось курить, но Пётр почему-то решил, что сигарета может помешать сеансу. Сеансу. Как будто он отправился к медиуму, чтобы вызвать призрака.
Пётр покрутил головой, присмотрелся к синюшному, точно у мертвеца, лицу парня. Детализация картинки серьёзно страдала. Если английская надпись на стене читалась без проблем, то мелкие иероглифы Пётр разглядеть уже не мог — они сливались друг с другом, напоминая больше арабскую вязь, чем китайскую грамоту. По краям забра́ла синий туман редел и сходил на нет — скосив глаза, можно было увидеть прежнюю, не испорченную цветовым фильтром картинку.