По коже у Петра пробежал холодок. Девушка действительно находилась в комнате. Она стояла у окна, мечтательно сложив на груди руки, и тихо, чуть заметно дышала. На истёртом ламинате вздрагивала её тень.
— Привет! — выдавил из себя Пётр.
Девушка не обернулась. Пётр снял дзынь, и в глаза ему тут же ударил потолочный свет, который до этого приглушало забра́ло.
Девушка исчезла.
Пётр опять надел дзынь.
Жёсткая проволока давила в виски́. У окна, спиной к Петру, стояла девушка с чёрными волосами.
— Привет, — повторил Пётр. — Слышишь меня?
— Зачем ты пришёл? — спросила девушка, не оборачиваясь.
Голос у неё был тихий, спокойный и — живой. Он совсем не напоминал синтезированную речь — монотонную, лишённую интонаций.
— Мне нужно поговорить с тобой. Дело в том, что твоя хозяйка…
Пётр осёкся. Девушка по-прежнему стояла к нему спиной, но он никак не мог избавиться от чувства, что она действительно здесь — в этой параллельной, залитой синевой комнате, где все предметы, если присмотреться, распадаются на горизонтальные полосы, а сам он страдает близорукостью, как старик.
— Только аудио-визуал, — напомнил себе Пётр.
В этот момент девушка повернулась.
Пётр вздрогнул.
Она выглядела совершенно не так, как погибшая — угольные волосы, которые он вначале принял за дань виртуальной моде, большие тёмные глаза, бледное и худое, сужающееся к подбородку лицо.
— Ты кто? — прошептал Пётр.
— Синдзу, — ответила девушка, улыбнувшись. — Имена такие забавные, правда? Как твоё?
— Пётр.
— Я тебя не знаю. — Синдзу нахмурилась, и на лбу у неё прорезалась тревожная морщинка. — Ты — другой.
— Другой? Что значит другой?
Пётр невольно заёрзал на диване. Синдзу наклонила голову, и её шея неестественно вывернулась, а волосы закрыли половину лица. Она уставилась на Петра тёмными горящими глазами, сделала шаг к дивану, и одна её нога провалилась по щиколотку в пол.
Петру захотелось сорвать с головы дзынь.
— Другой, — сказала Синдзу. — Другой значит другой.
— Я — следователь, — начал Пётр. — Вернее…
Однако Синдзу его как будто не слышала.
— Впрочем, ты ведь обучен волшебству, так что всё в порядке.
Её фигура вздрогнула, стала на мгновение прозрачной, как отражение в стекле, но тут же вновь обрела реалистичную плотность — нога теперь не проваливалась в пол, голову Синдзу держала прямо, а волосы красиво рассыпались у неё по плечам.
— Впрочем, ты ведь обучен волшебству, — сказала с той же интонацией Синдзу, как если бы испорченная запись пошла по кругу, — так что всё в порядке.
— Обучен волшебству, — повторил, как под гипнозом, Пётр.
— К тому же, — улыбнулась Синдзу, — я люблю узнавать новое.
Пётр вскочил с дивана. Это по-прежнему была его квартира — ободранная мебель, серые от грязи стены, тёмные разводы на потолке. И в то же время всё вокруг казалось другим.
Синдзу неподвижно стояла рядом со столом — плечи расправлены, руки вытянуты и прижаты к бёдрам — и смотрела с застывшей улыбкой на диван, словно по-прежнему видела там кого-то.
— Синдзу! — позвал Пётр.
Она повернулась.
— У меня есть несколько вопросов. Я хочу поговорить о том, кто создал тебя.
— Я тебя не знаю! — На лбу у Синдзу прорезалась тревожная морщинка. — Ты — другой.
— Другой? Что это значит?
Пётр подошел к Синдзу и, не сдержав любопытства, коснулся её лица. Его рука провалилась ей в рот по запястье: кисть будто срезало световой волной. Синдзу не шелохнулась. Она была лишь изображением на дешёвом экране под забралом дзыня, но Пётр никак не мог избавиться от ощущения, что его затянуло в ночной кошмар.
— Это снова какая-то авторизация? — спросил он, возвращаясь на диван. — Проверка? Мне нужно что-то угадать?
Синдзу посмотрела на него и улыбнулась.
— Что значит другой?
— Другой значит другой.
— Тебя чего, заклинило?
Синдзу сделала ещё один шаг к дивану, и нога её вновь застряла в ламинате.
— Я — авторизованный пользователь! Отвечай на вопросы! — скомандовал Пётр.
— Вопросы…
Синдзу мечтательно прикрыла глаза и отвела назад голову, подставляя лицо воображаемому ветру. Волосы её и правда сверхъестественно заструились в воздухе.
— Как твоё имя? — спросил Пётр.
— Синдзу.
— Кто тебя записал?
— Ты.
— Чего? — Брови у Петра поползли вверх. — У тебя неверные данные! Я не мог тебя записать. Я не твой обычный пользователь. Я, как ты говоришь, другой.
Синдзу вздрогнула. Она картинно подняла над головой руку, точно репетируя па в каком-нибудь старомодном танце, и вдруг раздвоилась. Её призрачная, проникнутая синевой копия взлетела на полголовы к потолку. Синдзу попыталась что-то сказать, приоткрыла рот и — сама стала прозрачной. А пото́м исчезла. Пётр удивлённо замотал головой, но девушка тут же появилась у окна.