— Другой, — сказала она. — Ты — другой. Я тебя не знаю.
— Вот чёрт!
— Впрочем, ты ведь обучен волшебству, так что всё…
— Ты меня вообще понимаешь?! — крикнул Пётр. — Ты можешь отвечать на вопросы? Вопрос, ответ, слышишь?
— Вопрос и ответ, — прозвучал голос Синдзу, однако губы её не шелохнулись. — Ответы.
Она медленно приближалась к дивану.
— Я люблю узнавать новое.
От синей мглы, затопившей комнату, болела голова. Сердце молотило так, что тряслись руки.
— Когда ты была создана? — не сдавался Пётр. — Дата и время?
— Я люблю узнавать новое.
Лицо Синдзу исказилось. Подбородок съехал на бок, как от перелома челюсти, кожа на щеке разошлась, обнажив плотно стиснутые зубы, один глаз ввалился в череп, а другой страшно распух и вылез из орбиты — пустой, мёртвый, незрячий.
— Ответы, — звучал голос Синдзу. — Вопросы и ответы.
Она продолжала идти к Петру — короткими, судорожными шагами, постоянно вздрагивая, как от ударов палкой Вика.
Пётр скинул с головы дзынь.
— У вас то густо, то пусто!
Алла нарядилась в цветастое платье, потускневшее по краям рукавов, и постоянно тёрла от холода плечи, хоть в отделении и топили.
— В прошлый раз на неделю вперёд хватило, — сказал Пётр.
— Это уж точно!
Алла зевнула, прикрыв ладонью рот, и выразительно посмотрела на Петра.
— Тут, кстати, из внутреннего приходили. Как раз по поводу вашего, — Алла кашлянула, — клиента. Имя забыла. — Она повертела пухлой рукой. — Эта та, с кукольным личиком такая. С шунтом.
— Из внутреннего? — Пётр присел на край стола. — И чего они?
— Оказалось, девчонка из богатой семьи была, родители её чуть ли не из центра, все из себя такие сэры-пэры, на денежных мешках сидят.
— Чего же она в такой заднице делала?
— Да тут какое дело…
Алла замолчала на секунду, наслаждаясь сплетённой интригой. Работающий экран древнего терминала отбрасывал на её лицо цветную тень.
— Из дома она сбежала!
— Вот как! — Пётр почесал затылок.
— Да-да. Почему, точно не знаю. Мне-то, сам понимаешь, никто всё в подробностях не расписывает. Так, слышала кое-что.
— Ясно.
— И всё равно непонятно, чего такое девчонка сотворила. Зачем в осень-то из дома бежать? Самоубийца, что ли? Или из этих? — Алла покрутила указательным пальцем у виска. — К тому же вы с Виктором постарались, конечно.
Она вздохнула, покачала головой и принялась расправлять складки на рукавах.
— Ты про…
— А то! Кто её поджарил-то так? Не я же! Это ж надо так постараться! Всё лицо аж чёрное от крови было.
Алла показательно потрясла плечами и вдруг задумалась о чём-то, сведя брови. Цветная тень скрывала половину её лица.
— Так чего? — спросил Пётр.
— Короче, забрали тело. Чего-то там с ним делать будут. А может, и не будут. Может, родители просто подсуетились, потому и забрали. Пока всё. Но, боюсь, это ещё не конец истории. Странно, что вас до сих пор не вызвали.
— Край?
Алла кивнула.
— Ага, он.
— Этого ещё не хватало.
— А почему так вышло-то? Не могли нормальное какое объяснение накатать? В тот раз отчёт Вик подавал, так он… — Алла наклонилась к терминалу и нажала несколько клавиш. — «Замёрзла насмерть. Посмертные конвульсии. Пришлось использовать разрядник». Разрядник — чего это? Или он так эту палку…
— Да.
— Зря он про этот разрядник начал, конечно… Короче, ей когда вскрытие сделали, сказали, у неё каша вместо мозгов. Так бы, может, и не обратили внимания, у нас тут клиентов этих, сам знаешь, сколько, но тут ведь такое дело, из богатой семьи девчонка…
— Вот дерьмо!
— Да, может, обойдётся ещё! Вик в тот раз был по этому делу? — Алла шлепнула себя пальцами по шее. — И поразвлекаться решил с разрядником этим своим?
— Да нет. Он молодец на самом деле. Всё правильно сделал.
— Ага. Спелись, значит.
Из коридора доносились чьи-то задушенные голоса — казалось, люди из последних сил пытаются изображать беседу несмотря на то, что воздух в закупоренном помещении весь вышел.
У Петра снова разболелась голова. Он потёр ладонью лоб.
— Не в этом дело. Она ж не просто из-за шунта подёргивалась. Посмертные конвульсии! Какие там к чёрту конвульсии! Она билась, как рыба на мели! А пото́м вообще на ноги встала.