Дафне пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть ему в глаза. Их волшебное мерцание завораживало – черт, да в этом парне все влекло ее с неодолимой силой! – и она замерла, боясь спугнуть, нарушить хрупкость этого момента, в котором они оказались так неожиданно, так упоительно близки. Легкий древесный аромат его кожи, ощущение его больших и тяжелых, но при этом таких нежных рук на ее талии, его поистине совершенное, стройное, крепкое тело, почти соприкасающееся с ее – все это действовало на нее, как наркотик, дурманящий и одновременно наполняющий мышцы странной слабостью. Ее ноги задрожали и едва не подкосились – но Трис притянул ее к себе, не давая упасть, и она бездумно, как во сне, обвила руками его шею.
Медленно и немного неуверенно он склонил свое лицо к ее, то ли сомневаясь в правильности своих действий, то ли боясь реакции Дафны – но она потянулась ему навстречу, и он, порывисто преодолев последние разделявшие их сантиметры, поцеловал ее. В первое мгновение поцелуй причинил Дафне боль – дала знать о себе разбитая губа – но уже через пару секунд боль ушла, так же внезапно, как и возникла, и все, что она теперь чувствовала, были жар, мягкость и неистовство губ Триса. Его тело, казалось, пылало, руки жадно скользили по спине и ягодицам Дафны, пробуждая в ней желание настолько дикое, что она едва сдерживала рвущиеся из горла стоны. И еще она ощущала что-то странное, что-то неописуемо чудесное: словно некая сила перетекала из губ Триса в ее губы, наполняя всю ее пламенем, светом, захватывающей дух эйфорией. Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного…
Наконец, спустя несколько минут – или столетий? – они с трудом оторвались друг от друга, чтобы немного отдышаться, и Трис, глаза которого теперь сияли, как два светлячка, глядя на Дафну, вдруг тихо, радостно засмеялся.
- Твое лицо, - сказал он хрипловатым голосом, мягко повернув ее к зеркалу.
Увидев в нем свое отражение (щеки горят, волосы растрепаны, взгляд – как у сумасшедшей), она ахнула: ни на ее скуле, ни на губе не осталось ни малейшего следа от недавних ран. Будто и не было сегодняшнего дня и драки с Деймосом. Более того, так хорошо она давно уже не выглядела – кожа ее словно светилась изнутри, в глазах плескалось искрящееся море.
- Черт возьми, - потрясенно прошептала Дафна. – Да ты – просто источник вечной молодости, Трис! Но как это… как оно…
- Я просто поцеловал тебя, вот и все.
- Мне нравится твой метод исцеления, - пробормотала она, не зная, куда деваться от сжигающего ее смущения – и тут ее взгляд упал на стопку одежды, оставшуюся лежать на полу. – Я же принесла тебе чистые вещи… Переоденься, а я пока подожду тебя в кухне.
- Дафна… - он поймал ее руку, попытался вновь притянуть к себе – но она отстранилась, сама до конца не понимая, что делает.
- Дай мне немного прийти в себя, ладно? Все это как-то слишком… стремительно.
Трис кивнул и, молча подняв с пола одежду, принялся разматывать прикрывающее его бедра полотенце – так естественно, словно находился в ванной совершенно один. Почувствовав, как румянец с ее щек взлетел до самых корней волос, Дафна пулей выскочила за дверь – и очнулась уже только в кухне, где ей пришлось прижаться лбом к поверхности холодильника, чтобы хоть немного унять объявший ее жар. Пожалуй, вздумай она сейчас обсыпаться льдом из морозильной камеры, тот бы с шипением превратился в пар, едва соприкоснувшись с ее кожей.
«Почему же ты от него ушла?» - вкрадчиво осведомился ее внутренний голос. – «Ведь ты его хочешь!»
«Почему позволила ему поцеловать себя? Уже забыла Адриана?» - возмущенно возразил ему второй голос, должно быть, принадлежащий ее совести.
Дафна мысленно посоветовала замолкнуть обоим и, чтобы окончательно заглушить их бормотание, а заодно немного успокоиться, включила телевизор, висящий на одной из стен. Когда Трис, переодевшийся в чистое, высушивший и причесавший свои каштановые волосы, непослушными волнами ниспадающие ему на плечи, вошел в кухню, Дафна уже расставляла на столе чашки с какао и тарелки с бутербродами – а рядом, на диванчике, вертелся Фьюри.