В-третьих, Трис и сам захотел уйти в Лес.
Через пару дней после того, как был убит Штром, а Деймос и Хель сбежали из города, ему вновь приснилась Элео. Трис, как обычно, стоял на берегу лесного озера, окруженного древними деревьями-исполинами, и вглядывался в горизонт, на этот раз не затянутый мистическим жемчужным туманом. Там, с каждой секундой отдаляясь от земли, неторопливо скользила по безмятежной водной глади узкая лодка, в которой можно было различить тонкую девичью фигуру – Элео. Лица ее было не разглядеть, но Трис чувствовал: она смотрит прямо на него.
«Верни меня домой», - прошелестел ее голос прямо над его ухом, и Трис кивнул, зная, что выполнит данное ей обещание, чего бы это ему ни стоило.
Прибрежный песок зашуршал под чьими-то тяжелыми шагами, и через секунду рядом с Трисом остановился Кор, не отрывающий взволнованного взгляда от тающей вдали лодки.
- Элео! – крикнул он, подавшись вперед, словно собираясь войти в воду – но Трис схватил его за плечо, мягко удержал на месте.
- Она наконец может обрести покой, - тихо сказал он юноше. - Не мешай ей.
По кромке горизонта расплывалось сияние, чистое и теплое, точно свет восходящего солнца; оно постепенно окутало и лодку, и застывшую в ней девушку – но, прежде чем окончательно раствориться в нем, Элео вскинула руку и, прощаясь, помахала Трису и Кору, бок о бок стоящим на берегу.
- Эйо дарио тэ, - едва слышно прошептал, приложив ладонь к груди, Кор.
«Я люблю тебя».
А после, за те быстротечные мгновения, что оставались до окончания сновидения, Трис рассказал дейнару обо всем: о похищении и дальнейшей печальной участи его сестры, о модификантах, о смерти их создателя. О том, что люди не знали о происходящем в лаборатории ксенологов – а, знай, не допустили бы этого. И о том, что останки Элео будут обязательно возвращены ее сородичам.
- Только ее уже не вернуть! – Кор, разумеется, был вне себя от ярости и боли.
- Нет, - печально согласился Трис. – И ты вправе жаждать мести и ненавидеть весь людской род. Пока что ничего хорошего от них Дей’н’Ар не видели. Еще недавно я и сам считал их едва ли не монстрами…
- И что изменило твое мнение?
- Любовь, - просто ответил он. – Я встретил Дафну, и она заставила меня взглянуть на людей другими глазами. Не все они заслуживают ненависти, Кор.
- И однако же, они ненавидят тебя, - веско возразил юноша. – Уходи от них, пока тебя не постигла судьба моей сестры. Живи с нами, в Лесу. Здесь твое место. Мое племя примет тебя, и моя мать не будет против – я с ней поговорю. В конце концов, в тебе есть частица нашей Элео… частица амавари. И ты ее достоин – я это вижу.
- И ты хочешь уйти? – тихо спросила Триса Дафна, когда на следующий день он рассказал ей о своем сне.
- Хочу, - кивнул он, понимая, что лгать ей бессмысленно. - Кор был прав: люди меня никогда не примут. Одни будут вечно бояться и отвергать меня, а другие – пытаться изучить. И я бы смог с этим смириться, но я и сам чувствую себя здесь чужаком. Быть может, во мне говорят гены дейнара, кто знает? – но я хочу уйти в Лес. По крайней мере, на время.
- Но… ты мог бы остаться со мной... Моя семья никогда тебя не отвергнет.
- Знаю. – Тяжело вздохнув, он поднял на нее свои пронзительно-янтарные глаза. – И я бы пошел за тобой куда угодно. Во мне… в моих чувствах к тебе ничего не изменилось. Но я все же не человек, Дафна. И не полукровка.
- Ты – амавари, - улыбнулась она. И, помолчав, добавила: - И ты действительно принадлежишь Лесу. Я поняла это еще при нашей первой встрече. Да и люди вряд ли позволят тебе остаться в Антроповилле… Их ужасает содеянное Леонардом и Моримото, но не меньше, чем их творения. Только Деймос и Хель уже далеко и не представляют для них угрозы – по крайней мере, сейчас – а ты…
- А я – тут, в самом центре их некогда надежной цитадели.
Власти Антроповилля с мэром Руновой во главе просьбу Триса отпустить его в Лес решили удовлетворить так поспешно, что стало ясно: они и сами мечтали поскорее (и наиболее благовидным способом) от него избавиться. Ученые, правда, были не слишком довольны – они надеялись получить согласие Триса на проведение кое-каких исследований – но «простые» граждане (к коим, правда, не относились гибриды) решение мэра поддержали практически единодушно.