Впрочем, красота воссозданной дикой природы сейчас Найю волновала мало: стуча каблуками по идеально ровному асфальту, она быстрым шагом удалялась от входа в самую глубину парка, подальше от посторонних взглядов. Вскоре впереди показался небольшой пруд, через узкую часть которого перекинулся полукруглый мостик, на время дождей снабженный прозрачной куполообразной крышей; в размытом неярком свете фонарей он выглядел совершенно безлюдным.
Найя торопливо нырнула под укрытие купола и стащила с головы капюшон, выпуская на волю буйную гриву волос. Подошла к каменным перилам, за которыми вода упруго шелестела о темную поверхность пруда, и, поставив на них свою сумочку, принялась нетерпеливо ворошить ее содержимое. Через несколько секунд ее пальцы наткнулись на маленькую плоскую пачку сигарет, уже почти пустую – хотя купила она ее лишь этим утром.
Она смотрела на мятую картонную коробочку в своей ладони и отчего-то не решалась ее открыть, думая о Дафне, ребенке, что был ей не нужен, родителях, разочаровавшихся в единственной дочери – обо всей своей жизни, которая складывалась так странно и глупо... Гнев и обида отступили, быстро, как всегда, и Найе вдруг остро захотелось вернуться, без слов обнять подругу, которая была лучшим человеком во всем этом чертовом городе, где никому не было дела до чужих бед. В глазах защипало, и, сердито утерев зарождающиеся слезы, Найя неожиданно для себя смяла пачку с оставшимися сигаретами и швырнула ее вниз, в пузырящуюся под мостом чернильную воду.
- Решила завязать? – поинтересовался очень низкий, почти рычащий, голос за ее спиной.
Испуганно развернувшись, она уставилась на возникшего перед ней незнакомца, шаги которого, должно быть, заглушил дождь. Это был молодой мужчина-полукровка, высокий даже по меркам своих сородичей, одетый в длинный черный плащ, не скрывающий его устрашающе мощного сложения; но куда больше, чем фигура, Найю поразило его лицо. Большинство гибридов обладали вполне нормальной (если это слово вообще было к ним применимо) внешностью, близкой к человеческой – но в облике этого сквозило нечто настолько чужеродное и звериное, что Найя невольно попятилась. Крупные, резкие черты лица, покрытого на редкость густой шерстью, выдающиеся скулы и челюсти, массивный подбородок, чуть приплюснутый нос, раскосые глаза необычного темно-янтарного цвета – и еще более странный для полукровок цвет волос, торчащих жесткими неопрятными космами: ярко-рыжий, как кожура апельсина. И взгляд – под стать наружности: пристальный, холодно-хищный.
- Я Руфус, - как ни в чем ни бывало, продолжил он и сделал еще один шаг к Найе, которой больше некуда было отступать: в спину ей уперся холодный камень перил. – А ты?..
- А я не нуждаюсь в компании, Руфус, - ответила она, надеясь, что голос ее звучит достаточно твердо.
- Мне показалось иначе, - ничуть не смутившись, ухмыльнулся он.
- Слушай, парень, я же сказала – я не ищу знакомств. И, вообще, говоря начистоту, полукровки не в моем вкусе. Уж извини.
Она схватила свою сумочку и двинулась было мимо рыжеволосого в сторону аллеи, по которой пришла, но тот одним молниеносным движением оказался рядом и больно сжал ее локоть крепкими, как стальные прутья, пальцами.
- А кто сказал, что я – полукровка? – прошептал Руфус, грубо разворачивая Найю к себе и нависая над ней – косматый демон с жутко мерцающими глазами. Он широко осклабился, приблизив свое лицо к ее, и сквозь пелену накатившего ужаса Найя подумала, что ни у одного гибрида не видела таких крупных, длинных зубов с ярко выраженными заостренными клыками.