Погруженный в эти размышления, он переоделся в одежду, специально купленную для него Кейрой – легкие темно-серые брюки и белую футболку, поверх которых набросил длинный черный дождевик с глубоким капюшоном – и сунул ноги в высокие непромокаемые ботинки. Футболка была слегка тесновата в плечах, но остальное подошло идеально – и, рассматривая свое отражение в большом зеркале у входной двери, Трис вновь испытал чувство самой искренней благодарности к Кейре. Он был очень многим ей обязан – и надеялся, что она никогда не пожалеет о том, что решила помочь ему. Сама она в ответ на все его неуклюжие попытки выразить ей свою признательность лишь отмахивалась, повторяя, что ей доставляет удовольствие заботиться о нем – и он знал, что это правда. Чтобы понять это, не требовалось даже прибегать к телепатическим способностям.
- Выглядишь, как обычный житель Антроповилля, - одобрительно заметила Кейра за его спиной.
Сама она напоминала сгусток пламени в своем обтягивающем красном комбинезоне из слегка мерцающего материала, яркостью с которым могли соперничать лишь ее волосы, сейчас небрежно уложенные набок. В одной руке она держала небольшую черную сумочку в тон своим лаковым туфлям на массивной подошве-платформе, в другой – короткий прозрачный дождевик, радужно переливающийся на свету.
- Думаю, о тебе того же не скажешь, - с улыбкой ответил Трис, заставив девушку весело фыркнуть.
- «Кейран» на дейнарском означает «огонь», - сообщила она ему. – Родителям показалось, что это имя мне подходит.
- Что ж, они были правы.
- Сочту за комплимент, - Кейра усмехнулась и, приблизившись, непринужденно взяла его под руку. – Ну, что, ты готов выйти в город?
- Не уверен. – Трис вздохнул и решительно добавил: - Но других вариантов у меня нет.
Когда они вышли на улицу, снаружи уже царили дождливые сумерки – но повсюду было светло, почти как днем. Огни нескончаемых витрин, окон, фонарей, вывесок, голографической рекламы и фар проносящихся мимо автомобилей расплывчато сияли и переливались, отражаясь на мокром асфальте тротуаров. Вокруг сновали прохожие, подобно Кейре и Трису, прячущие лица под капюшонами дождевиков; слышалась музыка, смех, голоса – а с укрытых навесами террас многочисленных ресторанчиков долетали уютные ароматы готовящегося кофе, шоколада и выпечки.
Кейра шла не спеша, давая своему спутнику хорошенько осмотреться и немного привыкнуть к окружающей суете. В ту ночь, когда девушка привела его к себе домой, улицы были куда менее оживленными – да и ему было не до разглядывания окрестностей. Украдкой покосившись на лицо Триса, Кейра не смогла сдержать улыбки: он выглядел, точно ребенок, впервые попавший в огромный парк аттракционов.
- В пригородах поспокойнее, - сказала она, поморщившись от звука промчавшегося где-то над ними поезда. - Чем ближе к центру, тем больше толкучки и шума. И это мы еще только в Дей-Тауне; по ту сторону парка еще веселее.
Трис кивнул, во все глаза рассматривая огибающих их прохожих – в основном, гибридов, населяющих этот район Антроповилля. Многие были одеты в прозрачно-радужные дождевики, как Кейра, и он мог видеть их лица, так похожие на его собственное. Те же большие янтарные глаза с раскосым разрезом, резко очерченные скулы, чуть приплюснутые носы, покрытая шерстью кожа и густые, преимущественно длинные волосы всех оттенков каштанового. И все же было в нем что-то, едва уловимо отличающее его от других «полукровок»: то ли более тонкие и правильные черты лица, то ли почти незаметная поросль шерсти на теле. Он, скорее, больше походил на людей – хотя последние с этим вряд ли бы согласились.
«Очевидно, один из моих родителей был человеком – или в жилах обоих текло больше человеческой, нежели дейнарской крови», - подумал Трис, и как же это было странно – представлять семью, которую не помнишь, и гадать, а существует ли она вообще. Ведь, будь у него какие-нибудь близкие родственники, они бы уже начали его искать… Если, конечно, они с ним поддерживали нормальные отношения.
Около часа они с Кейрой бродили по улицам Дей-Тауна; девушка рассказывала ему о городе, а Трис зачарованно таращился на дома, кафе, бары, магазины и торговые центры, гигантские рекламные экраны, исторгающие на прохожих непрерывные потоки света и звука, голографических танцовщиц, зазывно кружащихся на тротуарах у входов в ночные клубы под моросящим дождем…. Все вокруг было непривычным, странным и захватывающим одновременно – и, увы, никак не отзывалось в его молчащей памяти.