Вздохнув, Дафна села и спустила ноги с кровати, думая, не погорячилась ли, отказавшись от чудодейственных таблеток доктора. Вставать, переодеваться, ехать к семье Найи совершенно не было сил. Она рассеянно почесала за ухом вскарабкавшегося к ней на колени хвайка и, глядя на сплошной поток воды по ту сторону окна, поймала себя на мысли, что начинает ненавидеть дождь, отнимающий у нее тех, кого она любила.
«Нет. Жизнь Найи забрал не дождь, а полукровка с рыжими волосами и глазами дикого зверя – и я найду его, чего бы мне это ни стоило».
И эта мысль наконец дала ей силы подняться на ноги и отправиться приводить себя в порядок.
* * *
- Кремация состоится завтра вечером, в семь. Ты ведь сможешь подъехать после работы?
- Конечно, - тихо заверила отца Дафна. – Я буду там.
Они стояли под крышей изящной садовой беседки, прячась от дождя в ожидании такси; отец обнимал Дафну за плечи, и та с усталой благодарностью прижималась щекой к его груди. Последние пара часов, проведенные в доме Сураджа и Прии Рой, родителей Найи, так ее измотали, что единственным ее желанием было поскорее добраться до своей спальни и забыться беспробудным сном на весь сезон дождей.
Кажется, год назад она мечтала о том же.
- Здесь все напоминает о нашем детстве, - произнесла она, грустным взглядом окидывая окрестности: аккуратные однотипные домики в окружении идеально ровных газонов и маленьких садиков, разделенные серой полосой дороги, широкие чистые тротуары и нависшие над ними пышные кроны эфералий1, чьи лепестки, обычно неспешно кружащиеся в воздухе, сейчас плавали в лужах, точно крошечные разноцветные лодочки. Пригород, в котором они с Найей выросли – тихий, уютный, знакомый до мельчайших деталей. И «скучный до скрипа зубов», как любила говорить ее подруга.
Родители Дафны, Гектор и Майя Номадис, до сих пор жили в паре домов отсюда – и она с легким чувством вины подумала, что не навещала их уже целую вечность. Первые месяцы после гибели Адриана ей и ежедневные пробуждения-то давались с огромным трудом, не то, что выход «в люди» – а после, пытаясь отвлечься от боли потери, она с головой ушла в работу, и ее общение с семьей ограничивалось в основном рутинными разговорами по коммуникатору. «Мы все понимаем», - мягко прерывала ее мать каждый раз, когда она пыталась извиниться за то, что нечасто дает о себе знать.
Что ж, похоже, самое время было вылезти из кокона своей депрессии и начать налаживать отношения с близкими. С Найей она этот шанс упустила безвозвратно.
- Знаю, дочь. – Гектор ласково погладил ее по плечу. – Я тоже никак не могу осознать, что Найи больше нет. Она ведь была нам как родная – ты и Гай росли с ней вместе… Это просто ужасная трагедия. И такая нелепая смерть…
Официальной причиной смерти Найи был назван несчастный случай: девушка якобы поскользнулась на мокрой поверхности моста и сильно ударилась головой о каменные перила. Дафна еще не говорила с Гаем и не знала, как на эту версию отреагировали родители Найи. Ведь при опознании тела дочери они могли увидеть жуткие следы, оставленные убийцей на ее шее, и потребовать объяснений… По раздавленному горем Сураджу было трудно сказать, что именно ему известно; темы этой в разговорах с Дафной и ее семьей он, по крайней мере, не касался. Прия – смуглая темноволосая красавица, внешность которой унаследовала Найя – и вовсе к ним не спустилась: ей пришлось вколоть сильнодействующее успокоительное, надолго погрузившее ее в крепкий сон. О беременности Найи им обоим, судя по всему, так и не сообщили; теперь хранителями этой печальной тайны предстояло стать Дафне и Гаю.
- Не знаю, как бы я жил, потеряв тебя, - добавил вдруг Гектор, еще крепче притянув Дафну к себе.
- Ну, пап, - пробормотала она, зарывшись носом в его рубашку, от которой исходил едва уловимый – и такой родной – аромат одеколона. – Ты меня не потеряешь, обещаю. Хватит с нас смертей за этот год.
- С тебя-то уж точно, - с горечью заметил он. – Смерть человека, не связанная с естественными причинами, такая редкость в наши дни – а тебе выпало пережить сразу две…
- Не я одна кого-то потеряла. Родителям Найи сейчас, думаю, несравнимо тяжелее.