- У меня никогда не было серьезных отношений потому, что я не хотел их иметь ни с кем, кроме тебя, - заявил Леонард с обескураживающей нежностью и, к огромному облегчению Дафны, разомкнув наконец кольцо своих рук, отступил назад.
- В одном ты права: мы выпили, устали и оба выбиты из колеи всем произошедшим, - он пригладил окончательно растрепавшиеся волосы и взглянул на Дафну со своим привычным холодным спокойствием – маской, всего на несколько минут обнажившей перед ней его душу. – Я хочу, чтобы ты все обдумала на трезвую – во всех смыслах – голову. Разобралась в своих чувствах. В своих я давно уверен…
- Почему мы не можем просто оставить все, как есть? – тихо спросила его Дафна. – Или ты больше не хочешь быть моим другом?
- Я всегда буду твоим другом, Ди. Но и всегда буду желать стать для тебя кем-то большим.
Вздохнув, Штром опустился на диван и легонько похлопал по нему ладонью, приглашая ее присесть рядом:
- Иди сюда. Пожалуйста. Обещаю, я больше не позволю себе ничего лишнего.
После недолгих колебаний Дафна уступила – и удивленно уставилась на Леонарда, когда он, взяв одну из маленьких диванных подушек, устроил ее у себя на коленях.
- Давай-ка, приляг, - велел он, кивков указав на подушку. – Помнишь, после смерти Адриана я иногда оставался у тебя, чтобы посидеть рядом, пока ты не заснешь?
- Мне это помогало, - кивнула она, поежившись при воспоминании о том долгом периоде бессонницы – и сменивших ее затем ночных кошмарах.
- Я готов снова посторожить твой сон, пока ты отдыхаешь. Серьезно, Ди, вид у тебя такой, будто ты держишься на ногах из последних сил. Конечно, если хочешь, я уйду и оставлю тебя одну – только скажи…
- Нет. Не уходи. Не могу… не хочу оставаться сейчас в одиночестве.
Она улеглась на бок, поджав под себя босые ноги, и, только опустившись щекой на восхитительно мягкую подушку, поняла, насколько устала за последние сутки – от переживаний, слез, тягостных, грустных мыслей… Пальцы Леонарда принялись легонько перебирать прядки ее волос, выбившиеся из узла на затылке, и она закрыла глаза, чувствуя, как медленно погружается в дремоту под заполняющую комнату колыбельную дождя.
- А как же ты? – пробормотала она, почти уже уплыв за грань реальности. - Ты ведь всю ночь не спал…
- Обо мне не беспокойся. Я свое еще наверстаю.
Дафна вздохнула, покорно отдаваясь сну, накрывшему ее, точно теплая морская волна. На этот раз ей снился не Адриан, но Леонард, с которым она стояла на вершине скалы, где когда-то погиб ее муж – а вокруг шумели, низвергаясь с небес и пенясь меж острых каменных зубьев далеко внизу, нескончаемые потоки воды.
- Будь со мной, - произнес Леонард, шагнув ей навстречу – насквозь мокрый, с хищно горящими глазами – и приник к ее губам настойчивым поцелуем, отдающим терпким привкусом вина и отчего-то – крови.
* * *
- Поверить не могу, что все это произошло на самом деле, - сказала Кейра, вертя в дрожащих пальцах стакан с виски. Она уже минут двадцать сидела за кухонным столом, но за все это время едва пригубила свою выпивку – просто таращилась куда-то невидящим взглядом, и в глазах ее, окруженных темными пятнами потекшей туши, плескался ужас.
Трис молча стоял у окна, опершись ладонями о подоконник и прислонившись лбом к прохладному стеклу; внутри него все еще клокотала странная сила, проснувшаяся там, на берегу пруда, которую он не мог унять, как ни пытался. Стоило ему поднять голову, и он видел на черном, усеянном дождевыми каплями стекле отражение своих мерцающих золотом глаз – и отражение это пугало его самого.
- Не следовало нам, наверное, убегать, - глухо произнес он. – Нужно было остаться там до приезда полиции.
- Мы бы все равно им ничем не помогли. Я и лица-то его толком не разглядела… Главное, что ты спас ту девушку. Черт, Трис! – внезапно воскликнула, выпрямившись, Кейра. – Я, кажется, назвала при ней твое имя…
- Не переживай. Им это ничего не даст.
- Ты… ты и вправду узнал ее, да? Эта та девушка из сна?
- Да. Девушка, которую мне показала Элео. Она действительно существует…
- А тот… рыжеволосый? Ты ведь его почувствовал – там, в парке, еще до того, как мы его увидели…
- Это один из тех, кого я называю «другими». Думаю, он тоже меня узнал – и, окажись мы где-нибудь в более безлюдном месте, уверен, эта встреча закончилась бы иначе.