По пути в крематорий они заехали в большой цветочный магазин, где купили пару траурных букетов из живых цветов – нежные белые лилии, темно-бордовые, почти черные розы, которые так любила Найя. Цветы, бережно устроенные на заднем сиденье автомобиля, благоухали даже через плотную упаковку, и Дафна с грустью думала, что им предстоит повторить судьбу той, кому они предназначались: сгореть в самом цвету, едва успев распуститься…
- Как успехи в поисках? – спросила она, повернув лицо к брату, еще более молчаливому, чем обычно. Гай, не отрывая взгляда от залитой водой дороги впереди, неопределенно пожал плечами.
- Да пока никак. Слишком мало зацепок. Рыжеволосых мужчин-полукровок, конечно, не так уж много, но хватает: среди их молодежи сейчас модно красить волосы. Да и наш преступник давно уже мог стать, скажем, брюнетом… Свидетелей у нас, кроме тебя, нет – не считая тех двоих, что почему-то скрылись с места происшествия. К тому же, действовать приходится деликатно ввиду секретности этого…. дела. Мы не можем вот так просто допрашивать всех гибридов подряд – тем более, предъявить нам им, по факту, нечего…
- А кого-нибудь с именем Трис удалось отыскать?
- Ни одного Триса в базе данных жителей Антроповилля. Есть, правда, пять Тристанов, но все они – люди, причем трое не подходят по возрасту. Возможно, «Трис» – имя вымышленное или сокращенное от какого-то другого… или это вообще что-то вроде прозвища. Гибриды же это любят – называть себя дейнарскими словечками с каким-нибудь глубоким смыслом.
- Может быть. Имя мне откуда-то смутно знакомо, но в словаре дейнарского ничего похожего я не нашла. Он, конечно, далеко не полный: мы многого не знаем о дейнарах…
Дафна вновь вспомнила юного туземца, которого так некстати спугнул Тим, но решила пока не рассказывать о нем брату – он наверняка стал бы беспокоиться о ней, а ему сейчас и своих забот хватало. Вместо этого она осторожно задала Гаю вопрос, который со вчерашнего дня не давай ей покоя:
- А…родители Найи так ничего и не заподозрили? Они не знают, что Найю на самом деле…
- Убили? – мрачно закончил за нее Гай. – Нет, им, похоже, и в голову не пришла эта мысль. Да и какому нормальному человеку пришла бы? Настоящее заключение о причине смерти они не видели; на опознании тела им показали лишь лицо Найи, да и то на секунду: Прия сразу потеряла сознание, и ей пришлось вызвать врача… Позже тело увезли в крематорий, где его подготовили к кремации. Знаешь, из-за этого вынужденного вранья я чувствую себя просто… омерзительно. Они же нам почти родственники…
- Ты выполняешь свою работу, Гай. Рано или поздно вы поймаете убийцу Найи, и это будет лучшее, что ты сможешь сделать для ее семьи…
- Рано или поздно, - с горечью повторил он, на миг оторвавшись от созерцания дороги за залитым водой ветровым стеклом. В его карих глазах, покрасневших от усталости и недосыпания, Дафна увидела борьбу отчаяния, скорби и гнева и, протянув руку, легонько сжала пальцами его плечо.
- Скоро, - придав своему голосу уверенности, сказала она. – Скоро вы его схватите.
В эту минуту они подъехали к зданию крематория, и Гай молча припарковал машину на просторной полупустой площадке рядом с автомобилем их отца. Дафна с содроганием взглянула на массивное двухэтажное строение из светло-серого камня, фасад которого прочертили высокие узкие прямоугольники затемненных окон. В сгущающихся тенях, с нависшим сверху хмурым небом, омываемый яростным ливнем, крематорий как никогда источал ледяное дыхание смерти, настолько осязаемое, что у Дафны встали дыбом все волоски на теле. Жуткую атмосферу этого места не мог скрасить ни сочно-зеленый газон перед зданием, ни разбитая позади него рощица, в глубине которой располагался вместительный колумбарий. Там, среди бессчетных ячеек с урнами – вместилищами испепеленных огнем тел, мог бы покоиться и прах Адриана, не развей его Дафна по лесу, как того наверняка захотел бы ее муж. Адриан стал ветром, водой, травой, проросшей на прекрасной земле Неолы – частью всего того, что так искренне любил при жизни...
- Ты в порядке? – тихо спросил ее Гай, и Дафна кивнула, не в силах протолкнуть ни слова сквозь застрявший в горле горький комок.
Набросив на головы капюшоны своих плащей, они вышли из машины под секущие плети дождя вместе с цветами, предусмотрительно завернутыми продавцом в плотную непромокаемую бумагу, и чуть ли не бегом припустили к входу. Большая автоматическая дверь бесшумно раздвинула перед ними свои темные створки, и Дафне потребовалось все ее мужество, чтобы вслед за братом переступить порог места, один вид которого разворошил в ее сердце едва утихшую боль.