Кор приблизился к матери и, остановившись рядом, принялся вслед за ней рассматривать простершиеся под ними ветви, настолько мощные, что живущие на них Дей’н’Ар казались всего лишь диковинными муравьями, насекомыми, посмевшими взобраться на древнего исполина. Глядя на мегрои, за которыми не было видно неба, Кор всегда представлял себе мир великанов, по неведомой причине сгинувших и уступивших Неолу Дей’н’Ар – но оставивших напоминание о себе в виде громадных, величественных деревьев.
- Что тебя гнетет? – мягко спросила Дарнис, когда из его груди вырвался невольный вздох.
- Я ходил к Приграничью, мама, - сознался Кор, бросив в ее сторону виноватый взгляд. Дарнис молчала, продолжая всматриваться в темноту, и он, помедлив, рассказал ей все – начиная с того, как вдруг начал снова ощущать присутствие сестры, и заканчивая своим сном, в котором к нему неожиданно явился Трис.
- Я пытаюсь понять, что это значит, мама – но не могу. Неужели Элео и вправду умерла? Но почему я тогда ее чувствую? И как с ней связан этот полукровка, этот Трис? Знаешь, я готов был бы поклясться, что передо мной стоит сестра – если бы мои глаза не говорили обратное…
Дарнис хмурилась, слушая его рассказ, но Кор видел – мать не сердится. Она помедлила, словно подбирая слова для ответа, а затем тихо произнесла, по-прежнему блуждая взглядом по мокрой листве вокруг:
- Я верю твоим чувствам, сын. Вы с Элео всегда были очень близки – она любила тебя больше, чем кого бы то ни было, и потому ты так легко мог читать в ее сердце, знать, что она чувствует, где находится. Ваши души связывала очень прочная нить. Так было и так есть, но…
Она запнулась, взглянув на Кора с такой печалью, что он сразу понял, какие слова никак не могут сорваться с ее губ.
- Ты думаешь, что Элео мертва, да?
- Я – мать, Кор, а всякая мать чувствует свое дитя. Если бы моя девочка была жива, я бы это знала…
- Но… почему, скажи, я снова почувствовал ее присутствие – где-то здесь, совсем рядом? Почему на мой зов пришел этот полукровка, которому тоже снится моя сестра?
Дарнис вздохнула, зябко обхватив себя за плечи, хотя воздух под плотным пологом Леса был полон влажного тепла.
- Мы не знаем, что случилось с Элео, не знаем, как она погибла… Возможно, то, что стало причиной ее смерти, едва не убило и этого Триса – и лишило его памяти. Ты упомянул, что он обладает способностями, схожими с теми, что были у Элео…
- Так он сказал. Но… я всегда думал, что лишь Дей’н’Ар могут быть амавари…
- Я тоже. И все же это вполне может оказаться правдой – он ведь сумел услышать тебя и прийти в твой сон, как это когда-то делала Элео. Возможно, душа твоей сестры хочет нам что-то сказать, но может сделать это лишь через другого амавари…
- Думаешь, это люди виноваты в ее смерти? Трис живет среди людей…
- Я уверена лишь в том, что все разгадки хранит в себе память этого странного создания.
- Которая его покинула.
- Она к нему вернется, - убежденно сказала Дарнис. – И тогда он снова придет к тебе – но на этот раз с ответами.
- Надеюсь, ты права, мама. – помолчав, Кор со вздохом добавил: - Ведь ты всегда оказываешься права…
- Ступай спать, сын. А по пути подумай, какой опасности ты подвергал себя – и всех нас – отправившись к людям один, никому ничего не сказав. А заодно и о том, что будет теперь, если люди решат обратить на нас свой гнев.
Голос Дарнис звучал спокойно, но Кор различил в нем суровый укор и виновато повесил голову, признавая правоту матери. И все же, когда он, уходя, отважился бросить на нее прощальный взгляд, в ее глазах он не увидел ничего, кроме любви, тревоги и глубокой, затаенной боли, которую он невольно всколыхнул.
Спускаясь обратно к своей хижине под ровный шелест дождя, Кор думал, что еще никогда в жизни не испытывал такого безнадежного, пронзительного одиночества.
Глава 7, часть 1
Прошла почти неделя с того вечера, когда тело Найи предали огню на глазах тех, кто знал ее при жизни и любил – их собралось немного, но каждый искренне скорбел о ее смерти. Работники крематория позаботились о достойном внешнем виде усопшей: на ее лицо и шею искусно нанесли специальный грим, а тело облачили в традиционный «погребальный» костюм из белого шелка, напоминающий просторную пижаму. Казалось, Найя просто спит, мирно сложив руки на груди; ничто не указывало на то, какой страшной смертью она погибла. Глядя на сокрушенных горем родителей подруги (Прия едва стояла на ногах, поддерживаемая под локоть Сураджем), Дафна думала, что это к лучшему: иногда незнание уберегает хрупкое человеческое сознание от последнего шага в пропасть безумия.