После, когда все кончилось, Гай отвез Дафну домой, где остался с ней ненадолго, составив ей компанию за чашкой кофе. Разговор у них не клеился, и они просто молчали каждый наедине со своими мыслями, уставившись в залитое водой окно. На прощание они договорились в ближайшее время вместе навестить родителей – хотя Гай, не в пример сестре, бывал у них регулярно.
Следующие дни, вопреки опасениям Дафны, пролетали быстро, сливаясь в своем будничном однообразии, и у нее почти не оставалось времени для грусти. Разобрав наконец все видеозаписи с Оленьей Поляны, она подготовила материал для телевидения, планирующего выпустить небольшой документальный фильм о коэри. Тим ей в этом, скорее, мешал, чем помогал, поэтому она не возражала, что большую часть своего рабочего времени он проводил у Ирины. В свой обеденный перерыв она спускалась в кафе, где перекидывалась ничего не значащими фразами с коллегами; пару раз к ней в кабинет заглядывал Леонард, предлагая подкинуть ее до дома – но она вежливо отказывалась, предпочитая какое-то время держаться от друга подальше.
«В конце концов, он закрутит с кем-нибудь очередную интрижку и между нами все снова станет просто, как раньше», - с надеждой думала она. И вздыхала: будь Найя жива, не преминула бы заметить, что ей и самой не повредит немного развлечься. В последние пару месяцев до своей смерти подруга не раз пыталась устроить ей свидание с кем-нибудь из своих приятелей («просто секс, никаких обязательств»), но Дафна и слышать об этом не хотела. Хотя – она была вынуждена это признать – ее тело все чаще заявляло о своих потребностях, презрев сопротивление возмущенного разума. Быть может, оттого ей и было так трудно устоять перед дьявольским обаянием Штрома…
В Антроповилле, между тем, жизнь текла своим руслом, привычно и беззаботно – а где-то в сияющем лабиринте его улиц по-прежнему бродило безнаказанное зло.
* * *
С того вечера в парке, навеки впечатавшегося в его память, сила Триса стала прибывать с неотвратимостью морского прилива. Он продолжал учиться, узнавать мир, который его окружал, проводя часы за компьютером Кейры – и чувствовал, как в нем бурлит энергия, питающая его способности. Теперь он обрел над ними чуть больше контроля – мог, к примеру, усилием мысли сдвинуть стоящую на столе чашку – но старался не проявлять их в присутствии подруги, чтобы лишний раз не пугать ее. Тело его тоже жаждало движения, какой-никакой деятельности – и, несмотря на возражения Кейры и нескончаемый дождь снаружи, он стал совершать утренние пробежки в парке. Там он обнаружил крытую спортивную площадку, оборудованную всевозможными тренажерами, и добавил к своим пробежкам физические упражнения, которые на время помогали усмирить бьющую в нем ключом силу. Тело его, и без того крепкое, совсем скоро стало рельефным и мускулистым, сохранив при этом природную стройность; он был точно дикий вирис, поджарый, но с перекатывающими под шкурой мышцами. И все чаще он стал ловить на себе пристальный взгляд Кейры, заставляющий его испытывать непонятное смущение.
Однажды они засиделись допоздна перед телевизором, смотря какой-то приключенческий фильм. На экране миловидная человеческая девушка выходила из бассейна, облаченная в красный купальник – несколько узких полосок материи на загорелом теле – и, глядя на нее, Трис вдруг испытал странное, смутное волнение. Девушка приблизилась к своему спутнику, растянувшемуся на шезлонге – рослому мускулистому брюнету – и, наклонившись, надолго приникла губами к его губам.
- Что они делают? – с интересом спросил Трис, повернув голову к Кейре.
- Целуются, - кажется, вопрос поверг ее в легкое замешательство.
- Целуются?
- Ну, да. Мужчины и женщины делают это, когда…э-э-э… хотят выразить свои чувства друг к другу. Любовь, страсть… нежность. Родственники и друзья тоже целуют друг друга, но… иначе. Не так... как они.