- С овощами. – Он со вздохом покачал головой. – Никогда не понимал этого твоего пристрастия к диете полукровок. Если ты пытаешься таким образом следить за фигурой – поверь, тебе это совершенно ни к чему. Наоборот – между нами говоря, пара-тройка килограммов бы тебе совсем не помешала…
- Ну, спасибо, - Дафна закатила глаза к потолку.
- Ладно. Давай добавим немного калорий – скажем, пасту в сливочном соусе и пару каких-нибудь сытных салатов. Ну и, конечно, выпивку. Ты что предпочитаешь? Вино?
- Я бы выпила пива.
- Я, пожалуй, тоже, – тонкие длинные пальцы Штрома заскользили по сенсорному экрану. – Как в старые добрые времена, а, Ди?
- Не хватает лишь Адриана, - согласилась она – и удивилась тому, насколько легко имя покойного мужа сорвалось с ее губ, не оставив после себя привычного горького послевкусия. Печаль никуда не делась, но больше не впивалась в ее сердце раскаленным жалом, вызывая одно лишь желание: забыться и больше никогда не испытывать эту боль.
«Кажется, я учусь жить без тебя», - с грустью подумала Дафна, невольно коснувшись безымянного пальца на своей правой руке, все еще хранящего след от обручального кольца.
- Все в порядке? – зеленые глаза Леонарда внимательно смотрели на нее.
Она кивнула с легкой улыбкой.
- Да. Просто… воспоминания. Никуда от них не деться…
- И не нужно. Это ведь часть твоей – нашей – жизни. Адриан был дорог и мне. Хотя, знаешь… одно время я здорово злился на него – из-за тебя.
- Знаю. И всегда удивлялась тому, что вы все-таки сумели сохранить свою дружбу.
- Это было непросто, признаюсь. Но… черт, кто еще бы смог меня выносить? – он рассмеялся, непринужденно откинувшись на спинку своего диванчика. – Ты и Адриан – мои единственные близкие друзья…
- Плохи же твои дела, - хмыкнув, заметила Дафна. – Адриана больше нет, а я, как выяснилось, тебе не вполне друг…
- Ты – мой друг, что бы там между нами ни происходило, - твердо сказал Леонард. – Извини – не стоило мне так на тебя давить со своими чувствами – и, вообще, я в тот вечер наговорил лишнего…
Он замолчал при приближении двух официантов, поставивших перед ними большие блюда с источающей восхитительные ароматы пиццей, пару бокалов с холодным пивом и тарелки с щедрыми порциями закусок. Дафна дождалась, когда они, пожелав им приятного аппетита, ушли, и, протянув через стол свою руку, крепко сжала ладонь Штрома.
- Не вздумай извиняться за то, что чувствуешь, Лео. Я ведь не вчера на свет родилась – и должна была догадываться о твоем ко мне отношении. Просто… мне, наверное, очень хотелось иметь рядом друга – друга, который заботится обо мне и помогает в трудную минуту... Я не знаю, что ждет нас дальше, и ничего не могу тебе обещать – поэтому давай закроем пока эту тему и наконец поедим.
Несколько мгновений Штром молча смотрел на нее с непонятным выражением во взгляде, после чего сжал ее пальцы в ответ и согласно кивнул. Затем они придвинули к себе свои бокалы с пивом и, не сговариваясь, легонько чокнулись.
- За нашу дружбу, - произнес Штром, чье лицо вновь скрылось за маской обычной невозмутимости.
- За дружбу, - искренне повторила Дафна.
Леонард выполнил свое обещание: на протяжении последующих полутора часов он больше не затрагивал щекотливых тем, и ужин они провели за непринужденной приятельской болтовней, которой Дафне в последнее время так не хватало. Воздав должное пицце, которая удовлетворила даже взыскательный вкус Штрома, и допив свое пиво, они заказали на десерт мороженое, также оказавшееся весьма неплохим.
- Не думала, что в меня может влезть столько еды, - со смехом призналась Дафна, мысленно порадовавшись, что догадалась надеть тунику свободного покроя и эластичные брюки. - Кажется, я сейчас лопну…
- Нужно почаще приглашать тебя в рестораны – глядишь, и отъешься немного, - пошутил в ответ Лео.
Невзирая на возражения Дафны, он оплатил счет, после чего они вышли из переполненной пиццерии и медленно побрели к оставленной на парковке машине. Дождь этим вечером едва накрапывал, вокруг царила бодрящая свежесть, напоенная запахами мокрой листвы, цветов и асфальта и сдобренная терпким ароматом кофе – и Дафна вдыхала его всей грудью, чувствуя странное, так давно не снисходившее на нее умиротворение. «Так пахнет жизнь», - думала она, разглядывая огибающих их прохожих – оживленных, с улыбками на лицах. И даже испытала легкое сожаление, когда Леонард распахнул перед ей переднюю дверцу «вириса».