Мне же нужно отнести туда заказанное пиво, которое бармен уже подготовил. Ставлю высокие стаканы с пенящимся напитком на поднос, водружаю рядом тарелку с закусками и направляюсь к тому самому мужчине в серой рубашке поло, чувствуя себя агнцем, который добровольно тащится на заклание.
— С возвращением, крошка, — радуется моему присутствию «серый поло», а его ухмылка не сулит мне абсолютно ничего хорошего. — Я же говорил, что ты передумаешь.
Отвечаю, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо:
— Я не передумала, а принесла ваш заказ.
В момент, когда я наклоняюсь, чтобы расставить посуду на столике, чувствую, как его ладонь требовательно скользит по моей талии и внутри всё передергивает от отвращения и непреодолимого желания сбежать.
— Так ты его принесла и теперь можешь отдохнуть, — настойчиво произносит мужчина, не убирая руку, в то время как его друг, увлеченный наблюдением за танцовщицами, предпочитает не вмешиваться.
А первая злость, вызванная неприятным прикосновением мужчины, неожиданно сменяется паникой. Сердцебиение учащается. Перед глазами вспыхивают цветные пятна, как при начале приступов, от которых я уже успела отвыкнуть. С трудом расставив посуду дрожащими руками и ничего не уронив, отшатываюсь назад, но «серый поло» бесцеремонно перехватывает за запястье.
— Ну же, не торопись, крошка, останься с нами, — он с силой тянет меня к себе, пока я продолжаю упираться.
— Нет.
Собственный голос сейчас напоминает мне комариный писк. Столько лет я целенаправленно избегала подобных ситуаций и мужчин, способных сделать со мной что-то против моей воли. И сейчас, когда я не могу выдернуть запястье из этого грубого захвата, снова чувствую себя маленькой девочкой, не способной оказать сопротивление. Мир вокруг темнеет и сжимается до маленького клочка пространства, где моя рука против воли зажата в чужой мужской ладони.
В воспаленном паникой мозге снова вспыхивают картинки из прошлого, которые я старательно хотела забыть. Тело прошибает холодным потом. Сейчас я готова, как испуганный зверь, отгрызть собственную, попавшую в капкан, конечность, чтобы сбежать.
— Нет, — дрожащим шепотом повторяю я. — Не надо.
Ужас внутри разрастается до космических масштабов, затягивая в бездну беспросветного отчаяния. Но никому вокруг нет до меня дела. А может, гости «Лжи» умышленно отводят взгляды, потому что, как и я, живут по принципу «моя хата с краю».
Уже находясь на краю этой пугающей бездны, я слышу резкое:
— Руки убери.
И вспоминаю, что в «Лжи» сегодня точно есть человек, чьи жизненные принципы не такие, как у остальных.
Глава 26. Дурное влияние
«Still I want, you but not for your devil side
Not for your haunted life
Just for you
So tell me why I deal with your devil side
I deal with your dangerous mind
But never with you
Who's gonna save you now?
Who's gonna save you?»
Devil Side — Foxes
(Перевод: Но я всё же хочу быть с тобой, но не с этой дьявольской сущностью. Не с твоей пугающей стороной. Только с настоящим тобой. Так почему же я говорю с твоей дьявольской половиной? Почему я сталкиваюсь с твоими опасными мыслями? Но не с тобой? Кто же спасёт тебя сейчас? Кто тебя спасёт?)
Момент, когда Нестеров перехватывает руку «серого поло», заставляя разжать пальцы, я почти не помню, будучи поглощенной безотчетной паникой. Последующая потасовка, переросшая в драку, тоже остается в памяти лишь обрывками каких-то деталей вроде грохота падающего стула и звона сыплющейся со стола посуды, женского визга откуда-то слева и глухими звуками тяжелых ударов.
Первым в драку вмешивается друг моего обидчика, попытавшийся напасть на Марка сзади, но в этот момент подоспевает охрана и мужчины из-за шестого столика. Вся эта группа поддержки быстро растаскивает дерущихся в разные стороны.
Оппонент Нестерова поднимается с пола, хмуро утирая кровь с разбитой губы. Друг помогает ему отряхнуться. Кажется, битва на этом завершилась.
Возникшая, словно из-под земли, Мари с широкой улыбкой извиняется перед гостями и обещает всем по бокалу шампанского за счет клуба. Музыка становится громче, а танцовщицы мигом оказываются на сцене, привлекая к себе внимание.
Сжимаю ледяными пальцами кожу на запястье, где от захвата «серого поло» точно останется синяк. Меня трясет. Сердце бьется как сумасшедшее. Мышцы дрожат от напряжения. Больше всего на свете хочется сейчас прижаться к широкой груди Марка и разреветься, но, встретившись с ним взглядом, понимаю, что момент неподходящий.