Она протягивает через стойку ладонь с длинными темно-фиолетовыми ногтями-стилетами. Раздумываю совсем недолго и решительно пожимаю прохладную руку:
— Идет. Но мне нужно не просто сделать тату. Мне нужно наколоть этот рисунок поверх другого.
— Не вопрос, — хмыкает Ирэн. — Показывай.
«Милашечка, что это ты задумала? — выглядывает из-за плеча чертенок. — Ты решила избавиться от меня… вот так?»
Надо же, явился. И даже про обиду свою забыл. А то, как он встревожен, наводит на мысль, что я на верном пути.
Глава 28. Новое начало
Have I the courage to change?
Have I the courage to change? Have I the courage to change today?
Courage to Change — Sia
(Перевод: Хватит ли у меня смелости, чтобы измениться? Хватит ли у меня смелости, чтобы измениться? Хватит ли у меня храбрости измениться сегодня?)
Кожа кушетки слишком холодная, а тонкая одноразовая пеленка, которой она застелена, совершенно не греет. Но сейчас мне плевать на дискомфорт. Мысленно, я словно не здесь. Стараюсь абстрагироваться от запаха антисептика, жужжания тату-аппарата и чавкающего звука, с которым Ирэн продолжает жевать свою жвачку, одновременно треща о чем-то во время прямого эфира, который параллельно ведет.
Но дело вовсе не в этих звуках. Я не хочу слышать того, как верещит чертенок с плеча, не желающий оставлять попыток меня переубедить.
«Глупая, ты же без меня точно в дурдом уедешь! Кто у тебя останется? Матери ты не нужна. Брат о тебе вспоминает раз в пятилетку, друзей у тебя теперь нет, мужика нормального — тоже, да без меня ты совсем одна останешься! Что делать-то будешь без моих советов, Милашечка?» — взывает к моему разуму он, но я старательно его игнорирую.
Я ведь и так одна. И всегда была одна. Последние десять лет у меня не было ни нормальной семьи, ни нормальных друзей, ни нормального мужчины. При этом судьба поиздевалась, показав на примере Дубининой, что дружба все-таки существует. Свела с Марком, чтобы я поняла, что такое настоящая искренняя любовь. Но, оказалось, что я не достойна ни того, ни другого.
«Ты достойна всего, дорогуша! Поехали домой, ты там успокоишься, мы все обсудим и всё будет хорошо, обещаю тебе!»
Не будет. Я сама усугубила ситуацию до крайности и окончательно запуталась. Но продолжаю идти напролом, поддавшись какому-то иррациональному чувству, что поступаю правильно. Чувству, что если и есть в моей жизни какой-то путь, ведущий к Марку, то это именно он.
«Чушь и ересь! — в отчаянии чертенок топает ногами по моему плечу. — Нестерову ты нравилась именно такая — шизанутая! Именно такую тебя он считал совершенством! А без меня ты станешь обычной среднестатистической бабой, которая ему и даром не нужна!»
А я итак ему даром не нужна, так что ничего не теряю.
«Теряешь, Милашечка! Теряешь меня! Останови эту жвачную татуировщицу, пока не поздно! Жалеть же будешь!»
Молчу. Я и без того только и делаю, что жалею. Слишком много глупостей уже наворотила. Незачем нарушать традицию.
«Мы ведь столько с тобой прошли».
Прошли. Только теперь наши пути разошлись, и я уже решила, что дальше должна идти одна. Но когда следующая фраза невидимого чертенка обрывается на полуслове, из горла вдруг вырывается непроизвольный всхлип.
— Мил, всё норм? — беспокоится Ирэн, ни на секунду не переставая жевать.
Отвечаю сдавленно:
— Да.
Знаю, что это не блеф. Не очередной прикол. Он не вернется, потому что внутри неожиданно стало пусто и горько, словно действительно часть оттуда изъяли. Так глупо. Мы ведь и правда столько вместе пережили, а даже не попрощались толком.
Чувствую, как слезы хлынули из глаз и льются ручьями так, что не остановить. Раньше я редко плакала, но с появлением в моей жизни Нестерова, делаю это с завидной регулярностью.
Ирэн снова интересуется:
— Может перерыв нужен?
— Не нужен, — отзываюсь я, и вру: — Продолжай. Всё в порядке.
— Потерпи, совсем немного осталось. Старую картинку уже не видно совсем. Хотя, чертенок прикольный был, я бы такого не забивала.
Ее слова лишь усугубляют положение. Я снова всхлипываю. «Жвачная татуировщица», как напоследок успел окрестить ее чертенок, и представить себе не может всю степень его прикольности и вообще незаменимости лично для меня.
Больно, горько и одиноко почти так же, как после разрыва с Нестеровым. Только тогда мое одиночество не было абсолютным, как сейчас. Думаю, чертенку бы это польстило. Но он уже никогда об этом не узнает.
Прячу заплаканное лицо, уткнувшись в кушетку, но Ирэн не отстает. То ли ловит на мне хайп, заставляя отрабатывать обещанную скидку, то ли просто пытается отвлечь: