— Звезд всегда было так много? — выдыхаю негромко в его шею между небритым подбородком и выразительным кадыком.
Нестеров лениво скользит кончиками пальцев по позвонкам на моей спине:
— В городе они почти не видны из-за высоток. А в море или в лесу небо всегда кажется выше, чем обычно.
Но дело не в городе. Дело в нем. С ним все кажется иным. Чистым и светлым, правильным и ярким. Как он сам. Словно своим появлением в моей жизни Марк все в ней вверх тормашками перевернул. Но сказать об этом вслух не решаюсь. Слишком рано. Слишком неопределенный и зыбкий еще статус наших с ним отношений. Но всё же, добавляю задумчиво.
— И время здесь течет медленней, чем в городе. Даже домой возвращаться не хочется.
— Мне тоже, — соглашается Марк, притягивая меня ближе и легко целуя в макушку.
Представив, как по возвращении нас захватит водоворотом ежедневных проблем и забот, когда о том, чтобы вот так лежать обнаженными на песке останется только мечтать, я мрачнею. Меланхолично сдуваю с его груди прилипшие к коже мелкие песчинки.
— Может быть, можно остаться еще на денек? Предупредим капитана яхты со спутникового телефона и побудем здесь еще?
Он вздыхает и отвечает, с явной неохотой:
— Не получится, моя девочка. Я и так отложил работу надолго. За это время столько всего накопилось. Послезавтра вечером меня уже ждет командировка. И, раз уж заговорили о работе, я хотел бы с тобой кое-что обсудить…
Приподнимаюсь на локте и вглядываюсь в его лицо. Нестеров хмурится, между его широких бровей залегла вертикальная морщинка. Права была Лерка — он без мыслей о делах ни минуты прожить не может. Но от этого его «моя девочка» внутри меня появляется теплая, окрыляющая нежность. Словно легкие бабочки порхают внутри, вызывая желание глупо улыбаться. И я накрываю его губы указательным пальцем, не давая договорить:
— Тшшшш, не хочу сейчас про работу. Давай найдем для этого другое время? — капризно надуваю я губы, но в голову тут же приходит неожиданная догадка и я интересуюсь со скепсисом: — Небось это касается «Архитека" и вашей конкуренции с Антоном?
— Можно и так сказать, — отзывается Нестеров, когда я убираю палец с его губ.
Само-собой, Тоша не обрадуется моей связи с тем, кого он считает врагом, но мне сейчас не хочется вспоминать ни про «Архитек», ни про брата. Все мы взрослые люди и как-нибудь разберемся. А сейчас есть только я и Нестеров. И пусть эта ночь длится как можно дольше.
— Пойдем купаться, — с лукавой улыбкой предлагаю я. — Прямо сейчас. Давай?
— Вода холодная. Не хочу, чтобы ты простыла.
Сладко целую Марка в полуоткрытые губы, ласкаю кончиком языка, чтобы и он выкинул работу из головы. И его ладонь, путаясь в моих волосах на затылке, притягивает ближе, углубляя поцелуй и не давая шанса отстраниться. Другая ладонь ложится на мою обнаженную грудь и волнующе сжимает ее. По телу разливается жар и трепет.
— Рядом с тобой мне не холодно, — соблазнительно усмехаюсь я и, перехватив его запястье, тяну за собой.
— Ладно, обсудим это по пути в город, — капитулирует Нестеров и тоже улыбается, вертикальная морщинка между его бровей разглаживается сама собой. — Просто знай, что я со всем разберусь, если ты рядом и доверяешь мне, ладно?
Интересная формулировка. Интригующая. Но сейчас я не хочу об этом думать и делаю мысленную пометку подумать об этом завтра. А сейчас я готова пообещать Марку что угодно, поэтому киваю и мы бежим к неровно изрезанной волнами кромке наперегонки.
Плещемся, дурачась и смеясь. Брызгаем друг в друга холодной морской водой. Есть что-то такое первобытно-привлекательное, в том, что его руки ласкают мое обнаженное тело вместе с волнами, и я сама точно так же, как вода, могу касаться Марка везде, где мне хочется. Могу любоваться его по-мальчишески озорной улыбкой, взъерошенными темными волосами и тем, как сверкающие в лунном свете капли завораживающе красиво катятся по бронзовому торсу, огибая рельеф выпуклых мышц. Теряю счет времени за этим нехитрым занятием.
— Ты — совершество, — шепчет Нестеров мне в макушку.
На руках он выносит меня на берег, заметив, что я все-таки замерзла. В воде казалось, что мне тепло, но, когда легкий ветерок скользит по влажной коже, я начинаю дрожать, а зубы принимаются выбивать мелкую дрожь.
Привычно ищу в его словах насмешку или сарказм, ведь со спутанными мокрыми волосами, облепившими плечи и грудь, без макияжа, усыпанная вездесущими песчинками, вряд ли являюсь образцом привлекательности. Но прочтя во взгляде Марка искреннее восхищение, смущаюсь. И мне кажется, что на самом деле совершенство — это он.