– Мы совершили нечто невообразимое, – шепнул он. – Что-то настолько ужасное и непосильное, что от нас отвернулся мир. Должно быть, мы сами отвернулись от нашей сути миллион лет назад.
Казалось, его медленная смерть не потревожит ни один атом вселенной. Ветерок развевал его волосы, далекое эхо ласкало уши и грудь.
Глава 1. Могущий
“И в час своей победы Див воззвал (ко всем побежденным):
“Сегодня вы поняли, что всегда были гостями в доме Бога, которую Он сотворил для всех вас. Так выберите же сами достойное наказание для себя за неверность (Его) путям”.
И Алеф сказал:
“Мы преклоняемся. Отныне детям моим не впитать благословение смерти”.
Но затаил надменную гордость.
Арук сказал:
“Мы преклоняемся. Отныне детям моим не ведать мудрости жизни”.
Но затаил злость и обиду.
Аджуб сказал:
“Мы преклоняемся. Отныне детям моим не упиться (благим) светом совести”.
Но затаил страсть к бесчестному разрушению.
Афаи сказал:
“Мы преклоняемся. Отныне детям моим не осчастливиться бременем судьбы”.
Но затаил (осуждающую) обиду.
Анму сказал:
“Мы преклоняемся. Отныне детям моим не упокоиться без богатства”.
Но затаил сожаление об упущенной победе (которая принесла бы богатство и чужих женщин).
Атур сказал:
“Мы преклоняемся. Отныне детям моим не постичь истины и порядка”.
Но затаил упрямство и азарт.
А Адам молвил:
“Я преклоняюсь, и наказание (лишь) мне – Ад. Но не возбраняй детей моих, ибо они несут моей крови, но не несут моей души”.
И вырвал свое сердце и втоптал в (пропитавшуюся) кровавую землю, чтобы дать жизнь ей для своих колен”.
Заветы 3:16. Смысловой перевод Хомры Лилии-Барсилевине.
Он плывет в безвременье и в нигде, но Сила призывает его и называет другие имена – бесконечность в бездне, а каждая частица этой бездны – слово. В этот самый миг, когда он осознает свою ничтожность среди несметных слов, он ощущает удовлетворительное слияние с ними.
“Время”, – думает он и радуется. И следом за этим: “Мысль”.
И затем: “Мыслю… Я”.
“Я” взрывается в его мире с силой вспыхнувшей надежды. Он пытается повернуть центр своего мира, чтобы узреть вселенную: где-то “впереди”, в заполненной словами космической тьме плывет светлое марево. Если бы у него были атомы, он вмиг построил бы из них конечность и дотянулся бы до него. Марево пульсирует, и это ускоряющееся биение манит его в водоворот. Когда оно созрело – он просто знает это будучи частью всего сущего – то беззвучно взрывается триллионом осколков света и тепла, и вместе с этим громовой голос сотрясает Вселенную:
– О Человек!
Он вздрагивает от первоначального ужаса, но Сила дарит ему покой:
– Скажи, каким ты называешь себя?
Голос ласкает душу, заставляет пасть ниц и раствориться в бесконечном почитании к нему.
Он раскрывает перед Силой свою сущность, словно оголяясь и изливая душу, и все мысли сливаются в один ответ:
– Я Могущий.
Сила отвечает, снова сотрясая мир:
– Так знай же, Могущий: Я един и всесилен, и отныне Я есть твое обиталище и спасение.
И Могущий наполняется восхищением и удовлетворением, как камень упивается взрывной волной, сдвинувшей его с тысячелетнего места.
– Возродись и иди к братьям твоим, кои научат тебя тайнам мира. Но остерегайся неверных моим путям, ибо они спросят: “Ужель ты веришь в лживую истину и поклоняешься ей? Ужель ты удумал покинуть свой дом и разрушить свою душу?” Скажи им: “Где был рассудок, когда вы собственными руками взрастили яд в своих сердцах? Или вы забыли? Бог всегда ниспосылает спасение среди Его благих вестей?”
Сила говорит размеренно, Могущий проникается глубоким смыслом каждого слова и приходит в ужас. Он понимает. Он хочет воззвать к Силе, средоточию всех Благ и Света, но внезапное ощущение неизбежности подавляет его.
– Я отделил ваше тело от вашего духа, чтобы вы не повредили его, и внедрил суть вашу во взор, чтобы вы видели и оберегались от Зла. Воистину, в руках моих все. Я не дам мной же установленным пределам быть пересеченными ни на мгновение. Благо!
Сила внезапно исчезает, оставив его ошеломленного в пустоте. С минуту он продолжает благоговеть, затем начинает размышлять о значении слов…
Постепенно смысл всего сказанного ускользает от него, как ускользает сон, которую настойчиво пытаешься не забыть после пробуждения. Его мирный дрейф прерывается внезапным осознанием падения... падения уже достаточно долгого. Едва успевает он повернуться “вниз”, как мир фрактальных форм захватывает его, раскрываясь перед ним все новыми цветами и чудесно повторяющимися формами.