“А может, ты инкарнат?” – через некоторое время спрашивает Мавлод. – “Кто же еще может появиться в другом теле средь бела дня? Ясно, что не обычный человек. А если все же человек? Тогда точно инкарнат”.
Справа сзади непрерывно тянет легкий ветерок. Иногда пробирает до костей. Очень хочется есть, от теплой воды мальчика уже тошнит. На склонах гор далеко впереди видны мутные серые точки, и он решает, что это кусты. Первый куст примерно в паре километров, по правую руку от прохода.
“Когда они умирают, то тут же перерождаются младенцем в другом месте. Но ничего не помнят. Вспоминают только в юности”.
Это уже интересно.
“А они тоже пришли из другого мира?”
“Тоже?” – возникает Сагхлоа. – “Откуда ты?”
Мальчик останавливается. Действительно, откуда он?
“Как же мне объяснить? У миров не бывает названий”.
“С этим не поспоришь”, – усмехается она.
Едва уловимое чувство заставляет его остановиться. Тут же отзывается Сагхлоа:
“Что-то здесь не так. Оглянись”.
Мальчик оглядывается: белая гладь раскинулась на километр вокруг. Он медленно осматривается. Напряжение не отступает.
“Стой”, – приказывает Сагхлоа. – “Вот”.
Мальчик стоит как статуя, но ничего не видит и не понимает.
“Присмотрись чуть правее”.
Он прислушивается и медленно ищет взглядом подвох на абсолютно белом снегу.
“Еще”, – поправляет его Сагхлоа. – “Еще… Назад. Выше. Он дальше. Не видишь?”
“Не вижу что?” – Мальчика раздражает страх и непонимание.
“Шерсть”.
И тут он действительно замечает… и сердце его уходит в пятки. Он искал черные точки, глаза. Но глаза слишком заметны – было бы странно допускать, что природа не позаботилась об этом. Примерно в пятидесяти метрах в неподвижной белизне едва улавливается волнующаяся белая точка. Без ветра и с такого расстояния ее невозможно заметить.
“Это не лиса”, – заявляет Мавлод.
“Это волк”, – уточняет Сагхлоа. – “Тебе придется биться. К счастью, он один и ты очень голоден”.
“Съесть волка?” – на миг недоумевает мальчик, но страх быстро берет свое. Он млеет.
“И что теперь мне делать?” – спрашивает он. – “Обжечь его? Он будет ждать минуту у меня на коленях?”
“Не паникуй, ублюдок. У тебя есть Морда. Просто зарежешь его рогом”.
Легко говорить. У мальчика все мышцы свело. Сейчас он не смог бы даже в бег пуститься.
“Действуй!”
Белый развевающийся комок резко движется в его сторону. “Крадется? Бежит?” – успевает подумать мальчик, но ком уже настигает. Бежит, очень быстро. Отрывается от земли, раскрывает пасть, и мальчик впервые видит его желтые глаза, черные губы, сверкающие зубы. Он наклоняется, подставляя под укус рога, но этого недостаточно. Волк быстро смыслит и пытается просто повалить мальчика, но тот успевает как-то снять шлем и ударить его по голове. Удар не самый сильный. Волк приходится ему выше пояса, просто огромный, но изогнутый рог без проблем оставляет глубокую рану на черепе. Волку еще не больно, и он пытается схватиться за руку с шлемом, но очередной удар приходится по шее. На этот раз мальчик вложил в него всю дурь, и волк падает замертво с перерубленной шеей.
Лапы его еще дергаются. Мальчик стоит над ним и переводит дух. Его ноги трясутся, хочется сесть.
“Шесть секунд. Хорошо. А теперь посмотри на правую руку”, – говорит Сагхлоа.
Он быстро надевает шлем и смотрит на руку. На ладони и пальцах два глубоких пореза в местах под ребрами рога; настолько глубоких, что под правильным углом можно заметить что-то белое на дне ран. И тут же раны наполняются кровью. Он сжимает кулак, но кровь не остановить.
“В следующий раз закругли правый рог, ты же за него держишься”, – говорит Сагхлоа. – “Очень легко отделался. От такого удара легко перерубить пальцы. Припеки рану, быстро”.
Мальчик еще сильнее сжимает кулак. Ему интересно рассмотреть тушу первой добычи, но одновременно страшно за руку.
“Припечь? Это же ужас как больно”.
“Тогда умирай. Где-то часа хватит”.
“Что? Нет! Зачем?!” – отзывается Мавлод.
“Это шутка”, – успокаивает Сагхлоа. – “Он припечет”.
Мальчик немного думает, затем решает сжать кисть левой рукой, замедлив кровь, а в правой руке накопить ману и сжечь нужные места. Это оказывается сложнее, потому что область, которую он может контролировать без второй руки, больше, чем сама рана. Тогда он сдавливает кисть между коленями и левой рукой направляет ману.
“Великий сварщик всея севера”, – с усмешкой думает он, корчась от боли.