— Что? В какой еще детдом? — я схватилась за сердце.
— Не знаю. В какой-то. Но она сама отдала, имеет же право, да? Надо как-то воспитателям сообщить, чтобы они успокоились и не вызывали полицию. Все ведь нормально.
— Нормально, — я постаралась унять стучащее сердце. Хорошо, Максим был рядом и гладил меня сейчас по голове. — Куда уж нормальнее. Зачем она это сделала? Могла же мне отдать…
— Лен, ну зачем тебе эта обуза? Не намучилась еще? Тем более, у тебя вон личная жизнь налаживается. А какому мужчине нужен больной ребенок? Они и здоровых вон бросают, — мама горько вздохнула. — Так что Леся решила вот так. И мне тоже кажется, что так будет лучше. Злата же ненормальная, ей уже пятый год, а она не разговаривает толком. Зачем нам ребенок-инвалид, правда? Только жизнь себе портить. Вам с Лесей нормальных детей рожать надо.
— Надо, — спокойно ответила я, пытаясь уложить информацию в голове.
— Ну вот, я так рада, что ты поняла, — с облегчением сказала мама. — А то я говорила Лесечке, что, может, ты возьмешь Злату обратно. А сейчас думаю — все получилось правильно, да? Мы же с самого начала это хотели сделать.
— Мам, спасибо, что сказала, — мое сердце как закаменело, сейчас я могла спокойно говорить на любую тему. Без толку сейчас спорить и что-то объяснять. Что Леся, что мама — они одинаковые. И никогда меня не поймут. Надо просто подыграть, чтобы мама не догадалась о моей боли.
— Ой, ты только не говори Лесечке, что я тебе проговорилась, ладно? — забеспокоилась мама.
— Нет, конечно, ты что, — успокоила ее я. — И ты не рассказывай ей ни в коем случае, что я все знаю. Я, в-принципе, согласна с ее решением, но лучше ее лишний раз не злить. А с воспитательницами я сама потихоньку поговорю.
— Как хорошо, что ты все поняла, — сказала мама с видимым облегчением. — Наконец-то этот груз упал с наших плеч.
Она еще что-то говорила, и я вежливо слушала, хотя мысли были заняты совсем другим. Наконец, я положила трубку.
— Я все слышал, — сказал Максим. — Значит, детдом.
— Ну да.
— Вот тварь.
— Ну да.
— Но в этом есть и положительный момент.
— Да ну? — удивилась я.
— Теперь ее запросто можно лишить родительских прав, — хищно улыбнулся он мне.
— Хм… Ну хоть что-то радует. Осталось найти детдом, в котором сейчас Злата, — я снова нервничала, но уже не так сильно. В конце концов, я узнала, что Злата жива-здорова, а найти ее — дело техники.
— Так пошли искать, — Максим бодро вскочил с дивана. — Звони на работу, ты сегодня явно никуда не пойдешь. У нас много планов на день.
После организационных вопросов с работой — меня отпустили неохотно, но мне было плевать, Максиму пришлось назначить временного исполняющего обязанности на время своего отсутствия в фирме, — мы сели за компьютеры. Окей, Гугл, где тут у нас детские дома? В нашем городе их оказалось тридцать. Мы начали обзванивать все по очереди. Сразу оказалось, что дозвониться туда не так-то легко. А если и возможно, то в приемной не знают, поступала ли туда Злата. Мы вычеркивали заведения, в которых нам четко говорили, что новых детей на этой неделе на было. Но остались еще несколько, в которых нам не предоставили информацию. Мы отправились туда своим ходом.
На след мы напали уже в пятом по счету детдоме. В приемной сказали, что утром поступила какая-то девочка, но рассказывать об этом посторонним они не собираются. Максим сразу же напросился на прием к директору.
Директор детдома, Наталья Александровна, невысокая пухлая брюнетка лет пятидесяти, встретила нас неприветливо.
— На каком основании вы запрашиваете эту информацию? — строго спросила она нас, но я увидела, как забегали глазки. Ага, значит, что-то знает. Я чуть не подскочила от радости, но Максим предусмотрительно сжал мою руку.
— Потому что произошло недоразумение, — спокойно ответил он. — Злата не должна была попасть сюда, у нее есть родственники, — он кивнул на меня.
— Ее мама, моя родная сестра Олеся, немного не в себе, — подтвердила я. — У нее серьезные проблемы с психикой. На Злате это никак не отражалось раньше, но боюсь, тревожное состояние сестры прогрессирует.
— Да, я заметила, — фыркнула директриса, фактически признавая, что моя дочь все-таки тут. — Эта сумасшедшая примчалась с утра пораньше, всучила нам ребенка, вещи и документы и убежала. Мы пытались остановить ее, говорили, что так детей нельзя передавать, есть определенная процедура, но она и слушать ничего не хотела!