После похорон мамы я и попал на большой кредит из-за похорон. Разница в их смерти была в десять лет и цены на погребение за это время выросли ровно в десять раз. С пяти тысяч до пятидесяти. Каждый год они там, что ли удваивают прогрессию? Да только деньги я отдал, а квартира освободилась. И теперь было можно устраивать личную жизнь без помех. Вот только уже не хотелось. Слишком долго всё это тянулось. Успело надоесть. Я перерос юношескую тягу к созданию своей собственной счастливой семьи. Да и желание поумерилось и успокоилось. Теперь мне важно не количество и частота близости, а исключительно качество.
Татьяна умела давать качество. Казалось бы, ничем таким она не выделялась. Не то чтобы красавица, так, просто симпатичная. Личико круглое, с правильным тонким носом, гармоничными губками и голубыми кукольными глазищами, как у Мальвины в старом советском кино. Ростом небольшая, на полторы головы ниже меня. А у меня стандартный рост в шесть футов, как принято мерить в пенитенциарных заведениях нашего вероятного противника с обратной стороны земного шара. Не худая. Не жирная, но и не стройная. Нечто среднее. Такой тонкий еле уловимый, ловко пойманный баланс между крайностями. На грани фола. Ей стоило трудов удерживать его питанием и спортом, чтобы не скатываться в ту или иную сторону. Грудь, как грудь. Немного отвислая, но не потерявшая форму окончательно. Хотелось бы, конечно, поизящнее, да только где её взять? Зато талия и тазобедренный комплекс вполне себе ничего. Абсолютно кондиционные. Ноги коротковаты, но это можно пережить.
Как пелось в одной старой песенке, я смотрю ей в след, ничего в ней нет, а я всё гляжу, глаз не отвожу. Было в ней два неоспоримых преимущества. Она обладала копной невероятно рыжих огненных волос. Своих.
Настоящая ведьма. Классическая, такими их изображают в сказках и кино.
И к этой роскошной копне бонусом шла её природная сексуальность. Она не стеснялась выражать свои чувства, деловито, и открыто творила в постели всё, что приходило ей в голову. Ко всему прочему у неё оказалась повышена тактильная чувствительность. И поэтому практически всё её тело было одной сплошной эрогенной зоной в той или иной степени. И этим она меня немало удивила, позабавила и приворожила. Говорю ж, ведьма. Скажете, таких не бывает? Бывает. Просто, пока сам не встретишь, не поверишь. Наверное, мне с ней крупно повезло.
Вот и сейчас она отдавалась процессу соития со всей серьёзностью. Не играла мне спектакль, а просто отрывалась от души, используя меня скорее как подручное средство для собственного удовольствия. С уважением и вниманием, но при этом во главу угла ставя собственные ощущения, не теряя и капли счастья от процесса, оставляя мне только самому поспевать за этим необузданным темпераментом. Она скрывала его ото всех умело и даже чересчур подчёркнуто, но оставаясь со мной наедине, будто выскакивала из этого панциря, бросив его прочь, как ненужную отработку, наглухо забывала о его существовании. Так раки линяют, не жалея и не помня о старой оболочке, потому что наружу сейчас вышло настоящее новое, мягкое и приятное розовое содержимое.
Квинтэссенция и сублимация удовольствия. Экстракт страсти и полной отдачи процессу. Выжимка дикого хоровода гормонов, совершенно первобытное тёмное и манящее начало. Истинная ведьмина женская суть.
Это потом, выходя за дверь, она вновь мгновенно отвердеет панцирем целомудрия холодности и неприступности, а тут он ей без надобности. Тут она в полной безопасности ото всей морали и нравственности этого мира, и может делать всё, что нравится или, что ещё не было испытано. А это редкий дар.
За спиной Татьяны телевизор вполголоса бурчал, и по экрану бегала семейка желтокожих Симпсонов. Из динамиков включенного «компа» лилась длинная, как у дяди Стёпы, песня «Отель Калифорния», а моя ведьма неистовствовала на мне.
Она сосредоточенно, прикрыв ресницами свои голубые топазы, водила бёдрами и тазом вперёд-назад. Постанывала сладостно и с надрывом, впивалась мне в рёбра когтями. Время от времени она наклоняла голову вниз, так, что копна её рыжей гривы падала мне на грудь. А потом резко откидывала её назад, так что в воздухе получался круговой огненный вихрь. И мне это сильно нравилось. Вскоре ей наскучило однообразие своих движений, и она непринуждённо и энергично завертела бёдрами из стороны в сторону, сменив ритм и гамму ощущений. Так тоже было необычно и приятно. Никогда раньше у меня не было такой изобретательной и горячей любовницы, умеющей и любящей делать любовь.