-Твоему брату просто стало жалко родителей Сафы, не более, - сказал я, смотря на грозный вид друга, -и это совпадение с его пробуждением...
-Это Элли нас простила, - радостно сказал Адат, -я приходил и просил её простить нас за убитого отца, и она простила!
-Она не простила, - скорчив лицо, ответил я.
-Но всё равно совпало, да и бедняка этого я не вижу больше, может он ждал, что мы сознаемся во всём его дочери?
-Да хватит! – не выдержав, выкрикнул Султан. -Причём тут бедняк, её отец и тот мужик, которого мы сбили? Это всё события из жизни, не имеющие друг к другу никакого отношения. У меня иногда ощущение, что я один тут здравомыслящий, все прямо такие святые кругом, все прощают друг друга, а то, что этот ублюдок пытался убить Малика и Айю все решили забыть? Или вы правда верите, что сбив одного, должны подохнуть все?
-А чем мы лучше того, которого убили? – спросил Адат.
-Ничем, но мы это сделали не специально и мы все сожалеем, но это не значит, что теперь каждый кто попытается нас покалечить, должен быть прощён нами и забыт.
Адат замолчал, не желая больше спорить с Султаном, который явно покраснел от злости и сильно нервничал, что сажать за решётку Сафу не спешили ни родители, ни друзья, и даже закон. Спустя время девушки вышли из палаты и Адат отвёз их к себе, пока я и Султан, переодевшись в медработников, наконец-то подошли к койке друга и тихонько сели рядом.
-Эй, мы тут скучали вообще-то, - улыбнулся дядя, сжимая руку племянника, -умеешь же ты пугать, как себя чувствуешь?
Малик шевелил губами, словно пытаясь что-то сказать, но всё что мы расслышали – это какое-то мычание и непонятный набор букв. Понимая, что речь ему пока давалась тяжело, я погладил друга по руке и сказал:
-Айя так счастлива, мы так счастливы, твои родители счастливы. Мы так все ждали тебя и не минуты не сомневались, что ты вернёшься. Ты сейчас не напрягайся, главное, что слышишь нас и понимаешь, ещё пару дней и думаю мы будем уже сидеть в кафе болтать.
Друг снова что-то захотел сказать, но мы ничего не поняли, с улыбкой кивая ему, чтобы он не напрягал себя. Заметив, что правый глаз Малика закосил, Султан отвернулся в сторону и начал тяжело дышать. Я раньше никогда не видел его в подобном состоянии, Султан всегда для нас был показателем силы и стойкости, а тут он просто не находил в себе мужества смотреть на собственного племянника без грусти. Понимая, что дяде больно, Малик шевелил рукой, стараясь привлечь к себе внимание издавая неприятные звуки, словно не понимая, как правильно произносить слова.
-Всё хорошо, - тут же сказал Султан, встав с места и обняв племянника, -ты сейчас отдыхай, тебе нужно восстанавливаться, а я поеду мне надо Мэй отвезти, вечером буду, хорошо? Всё, ты спи, выздоравливай.
Больше ничего не говоря Султан в спешке покинул палату, а я тихонько погладил друга по руке и сказал:
-Он просто сильно тебя любит, тебе действительно с ним повезло.
-Как дела? – отодвинув шторку и, нажимая на какие-то кнопки аппаратуры, спросил врач. -Чуть ли не месяц наш Малик отдыхал в раю, но пора возвращаться в суровую реальность, мой друг. Вы идите, я подойду сейчас к вам.
Кивнув доктору и попрощавшись с другом, я вышел в коридор, где у стены стоял Султан и пытался успокоить свои переживания от увиденного. Через минуту к нам подошёл и сам врач, как всегда весело улыбнувшись и сказав:
-Ну, что? Я вас поздравляю, он очнулся и у него появилась двигательная активность.
-Почему он так разговаривает? – спросил Султан. -Почему он косоглазый?
-Вы понимаете, что такое кома? У него тяжёлая черепно-мозговая травма, думаю вы уже в том возрасте, когда прекрасно осознаёте, что такое повредить мозг и какие могут быть последствия? Он только вышел из комы, а значит впереди месяцы восстановления. Ни в коем случае нельзя заставлять его нервничать или нагружать умственной, или физической работой.