«Проклятая шоколадка» - сокрушалась девушка спустя неделю, отмеряя шагами собственную комнату.
Тут, она начинает рассуждать вслух и ловит себя на мысли, что разговор с самой собой – первый признак шизофрении и во всём виноват этот «ненормальный дурак», то есть Венька Яковлев.
Этим же вечером Рина решает «проветрить голову» и выходит на улицу.
Бывают такие моменты, имеющие одно общее название – точка невозврата, именно таким и стал тот вечер.
***
Яковлев возвращался с футбольного поля, совсем замотался, устал. У парня было такое ощущение, что шутка про «танк проехался и забуксовал», ещё никогда не была так актуальна. Когда парень уже прошёл мимо детской площадки из-за деревьев чуть поодаль послышался отчаянный крик, а после него последовал издевательский гогот.
- Эй! – Веня рванул к источникам звука, бросив на землю спортивную сумку.
Когда он приблизился на достаточное расстояние, чтобы рассмотреть происходящее, сердце парня ухнуло куда-то вниз, а кулаки непроизвольно сжались.
- Убирайтесь, придурки! – яростно рыкнул Яковлев и без промедления начал работать кулаками. Он был напуган и зол, адреналин смешался с его кровью.
***
Максим, Стас и Вадим совершили ошибку, когда решили, что Марина – лёгкая добыча для таких крутых парней, как они. Парни выпили и заскучали, а тут, как нельзя кстати веселой походкой мимо идёт четырнадцатилетняя девушка. Ну чем не развлечение? Сначала попытались «понравиться», делая недвусмысленные намёки и отпуская в её сторону сальные шуточки. Рина вежливо улыбалась, холодея внутри, пыталась идти быстрее, чтобы они оставили её, но эти трое были уверены в своей цели.
Стас схватил девушку за руку, Максим за волосы, а Вадим наблюдал и смеялся над беззащитностью Зотовой. Но никто из троих не учёл, что с десяти лет Марина училась драться на ровне со старшим братом. Проглотив ком страха, девушка перенесла вес тела на «плененную» руку, наугад ударила ногой, стоящего позади Максима, шипя от боли, она сделала шаг вперёд и завела локоть назад так, чтобы её свободная рука попала точно в лицо дезориентированному парню. Когда Рина отвоевала волосы, драться стало легче. Но силы были на исходе, Марина пиналась, кусалась, кричала, плакала. Казалось, время одновременно замедлилось и ускорилось.
В одно мгновение её запястья были перехвачены, волосы вновь намотаны на кулак, а напротив появилось ухмыляющееся лицо Вадима.
Марина собрала последние капли сил, глубоко вдохнула и закричала.
- Не ори, дура, тебя никто не услышит. – хохоча произнёс Максим и дёрнул за волосы, от чего голова девушки задралась, и Марина заскулила от боли.
Но тут, слева послышались поспешные шаги и раздалось:
- Убирайтесь, придурки!
Марину тут же отпустили, обессиленная, потеряв опору, она упала на спину, ударившись головой.
***
- Ну давай же, Марина, очнись! – будто чужим показался Вене собственный голос, хриплый, отчаянный, надрывный. Девушка лежала на земле, вся избитая, но, чёрт возьми, живая. Ему потребовалась целая вечность, чтобы узнать сестру лучшего друга. Лишь осознание пришло, и Яковлев пожалел, что не убил тех парней.
Когда на пороге Скорой появился парень в изорванной одежде, весь избитый, а на руках, словно младенца, держа Марину, персонал пришёл в ужас. Девушку тут же положили на кушетку и стали осматривать, парень не отходил от неё ни на минуту. Яковлев держал её за руку, осторожно гладя грязные щёки, упорно отмахивался от врача, пытавшегося осмотреть и его.
Пришёл парень в себя, когда сказали, что Марина Зотова в порядке и всё будет хорошо.
- Всё будет хорошо, - улыбнулся Вениамин разбитыми губами и набрал номер Екатерины Васильевны, - Здравствуйте, тетя Катя, приезжайте пожалуйста, Марина в больнице…
Веня уснул прямо в коридоре на полу, напротив палаты Рины. Просыпаться было тяжело, голова болела, тело ломило, но острое ощущение того, что рядом кто-то есть, заставило распахнуть глаза и тут же вскочить на ноги.
Екатерина Васильевна стояла рядом с Яковлевым и устало ему улыбнулась:
- Венечка, Мариша проснулась, ты зайдешь к ней?
- Да, конечно, - кивнул парень женщине и вошёл в палату.
Девушка сидела на краю кровати, рассматривая незатейливую обстановку и смешно хмурилась, пытаясь разглядеть паутину потрескавшейся штукатурки. Смотреть на Марину было страшно: синяки по всему лицу, царапины на шее, ссадины на костяшках, из которых всё ещё сочилась кровь, содранные коленки. Но она была жива.