Он мне чужой. С чего я решила, что нужно извиняться? Ведь мы никто друг для друга. Конечно, я хочу стать его другом. Но эта тяга, что была вчера на кухне, до кончиков пальцев, до дрожи сводившая мое сердце сума, станет препятствием.
Эту победу мне не нести с гордо поднятой головой.
Перед глазами пронеслись все события минувших дней. Как я успокаивалась рядом с этим парнем. Как он за один миг доводил меня до шквала эмоций. И тут же успокаивал. И ведь от силы мы были наедине только пару тройку часов. В остальное время молчали.
Там, в библиотеке, когда он сидел на краю стола и спрашивал меня, смогу ли я остаться хотя бы на осенний бал, я ответила да. И не потому, что чувствовала ответственность. А потому, что Женя спросил. Мой личный Демон задал вопрос.
Только невозможно такое! Нельзя влюбиться за пару дней. Нельзя чувствовать защищенность рядом с ним. Нельзя. Нельзя!
С той стороны двери постучали.
Быстро посмотрев в зеркало прихожей и, удостоверившись, что лицо не выдаст меня, а если и выдаст, то это можно списать на болезнь, досчитав до десяти, открыла.
Не стоит говорить, что передо мной стоял мой Демон? Ладно, молчу…
- Марина, - рядом с Женей никого не было и дыхание мое приходило в норму, нужно его прервать, нужно всё решить прямо сейчас, пока всё не зашло слишком далеко, - послушай, - сосед хотел что-то сказать, но я уже взяла себя в руки и не позволила ему договорить.
- Женька, - улыбаюсь так, словно мое сердце только что не было разбито и вообще всё у меня хорошо, правда-правда, - Хорошо, что ты пришел. Я хочу извиниться. Так глупо вышло. Прости меня? – из последних сил выдавливаю искреннюю улыбку и, мазохизм – моя религия, делаю шаг на встречу, крепко прижимаюсь к его сильному телу, вдыхая его запах.
Вишня, шоколад. Может, я уже тогда знала, когда впервые вдохнула этот запах, что влюблюсь? Может, дело не в моей любви к шоколаду, а в самом Жене? Глупо сейчас о таком думать. Но эта мысль билась птицей. От нее становилось одновременно тепло и больно в душе.
Когда почувствовала, что меня готовы обнять в ответ руки, что недавно прижимали другую, – отстранилась.
- Простишь? – заглядываю в глаза с искорками и улыбаюсь.
Почти не больно.
Почти искренне.
- Конечно, Марин, - застыв с протянутой рукой, отвечает Женя и улыбается.
Надеюсь, он не заметил, как сильно дрожат мои руки. В попытке успокоить неугомонные конечности, сцепляю те за спиной и наклоняю голову к плечу.
- Тогда увидимся, хорошего дня! – важно, словно в шутку играю, киваю Жене и отступаю за дверь.
- Я завтра зайду, хорошо?
Замираю на секунду и грустно улыбаюсь.
- Извини, сосед, завтра пропустим наши посиделки. – шучу из последних сил, - У меня планы.
Парень хмурится, делает шаг на встречу:
- А когда?
Мне кажется или Демон пытается продлить разговор? Быть такого не может. Может, ему просто скучно, девушка, наверно убежала к себе домой. Почему бы и не поговорить с соседкой?
- Я в понедельник приду на пары, там, увидимся, - отрывисто проговариваю и, не дождавшись ответа, закрываю дверь у Жени перед носом.
Боже, до чего грубо.
Зато действенно, - просыпается вновь мой внутренний голос.
Решив для себя, что хватит эмоциональных Американских горок, иду на кухню. Пару минут думаю, а затем достаю из верхнего шкафчика пачку чипсов, бутылку коллы и следую в спальню. Зачем-то закрываю и эту дверь за собой. А после погружаюсь в сюжет очередного сериала.
Около полуночи понимаю, что пора лечь спать.
***
На этот раз утро было спокойным. Я, с каким-то странным умиротворением, провела часы перед ужином наедине с собой. Только в ванной печаль накатила на пару минуток. Без зеркала всё стало безличным, пустым, странным. Пришлось закрыть глаза и считать до двадцати, чтобы дыхание выровнялось, а дрожь в пальцах хоть немного отпустила.
Под теплыми струями воды разум стал ясным, даже меланхолия накатила. Ну и что, что ужин? Пусть. Я уже большая девочка, чтобы бояться папочку.
Спокойно заварила чай, задумчиво размешала сахар.