- Буржуазная революция дала толчок развитию печати в Англии. Во-первых, была упразднена так называемая Звездная палата. Это на первых порах способствовало ликвидации контроля со стороны государства за печатными изданиями. Резко увеличилось число авторов, которые стремились донести свои взгляды до широкой публики, испытывавшей, в свою очередь, огромный интерес к общественным проблемам. Английские библиографы и историки считают, что… - подавляю очередной зевок и облокачиваюсь правым плечом о стену, удобно устраиваясь. Через минут десять моего монотонного бубнежа, наконец-то заканчиваю, - Быстрый рост количества и тиражей газет мог начаться только со сменой политического курса в стране. Такая смена произошла в 1688 году, когда династия Стюартов была свергнута и началась либерализация жизни в Англии…
- Кхм… - задумчиво откликается преподаватель в конце монолога, а потом как-то удивленно продолжает, - Я многое повидал в своей жизни. От взяток коньяком и конфетами, до полной отдачи специальности. Но, чтобы студент спал и наизусть рассказывал билет, такое, вижу впервые. Автомат, Зотова. Садитесь.
Бах!
- Марина? – испуганно шарахается Веня ко мне, а я отмахиваюсь от рук друга.
- Я сплю, отстань.
- Под столом? – скептически спрашивает друг.
Открываю глаза. Осматриваю свое место дислокации. Вздыхаю. Прикрываю глаза ладонью:
- Палыч смотрит? – шепчу.
Друг выглядывает из под парты и отрицательно машет головой.
- Тогда, да, под столом, – утвердительно киваю и переворачиваюсь на другой бок.
***
- Моисей, я твоя раба, - кричу восторженно в спину Веньке, когда он заставил разойтись толпу в столовой одним взглядом.
- Рассказывай давай, - садясь у окна с подносом приказывает друг, а я покорно вываливаю всю информацию.
- … собрала пожитки, кота в сумку и счастливо выпорхнула из любимой обители, - грустно заканчиваю рассказ.
- А ночью вы чем занимались? – заиграл бровями друг, за что получил зеленым горошком в лоб.
- Он уехал куда-то, а я от страха, что одна и в неизвестном месте, читала конспекты и тряслась, аки листик на ветру.
- Так вот почему у тебя от зубов билеты отскакивали… - задумчиво почесал бровь Веня, а я страдальчески кивнула.
Мы молча поели, думая каждый о своем.
- Слушай, - неожиданно говорит друг, а я давлюсь чаем, - Попроси его первое время не оставлять тебя ночью одну. Привыкнешь, а потом пусть гуляет, где хочет. Может, и вы друг к другу привыкните?
Я скептически заламываю бровь:
- И как ты себе представляешь? Женечка, расскажи мне сказку, а то я темноты боюсь? Так, что-ли?!
Друг хихикает, за что снова получает горошком в лоб.
- Ну не так радикально, - потирая пострадавший лоб, отвечает, - Скажи, так и так, боюсь темноты. И всё.
- Облезет! – мысленно взывая к совести друга, рычу.
Да, мне почти двадцать лет, и я боюсь темноты. Никакой драмы. Боюсь и всё. Особенно паникую, когда одна в чужом доме. Что примечательно, в доме родителей тоже иногда паникую.
- Ну, как знаешь. Днем тогда спи, а ночью трясись, зайка-трусишка, - поддразнивает меня друг, а я закатываю глаза. Знает ведь, что не поведусь на провокацию.
К слову, утром Женя вернулся. Немного нервный, но веселый. Быстро принял душ, провокационно прошелся по кухне в одном полотенце, а потом милостиво предложил подвезти до моего корпуса.
- Ладно, пора мне, - Веня улыбается и отбывает в сторону моря. То есть, Маши, - Пока, невеста.
- Режиссеру привет, - смеюсь в след другу, а потом сама иду на выход.
Только мне нужно было в актовый зал. Дан звонил утром и уговаривал посмотреть на декорации, потому что сам не успевает. Согласилась. Всё равно Женя дома до вечера не появится. А я… боюсь без него…
***
- Гришина, закат моих спокойных дней, - повышаю голос, разглядывая весь апофеоз происходящего, - Ты какого овоща, - теряю терпение, когда девушка роняет очередную лампочку, - Какого хрена ты берешь сто лампочек в одну руку, если в конечностях твоих Паркинсон?!