- Ну, Марина-а-а, - растерянно воет Гришина, опуская руки.
Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп!
- И биться сердце перестало… - закрываю лицо ладонями и вою, разглядывая осколки через щелочки.
- Я не специально, - всхлипывает девушка, а я зверею.
- Дай сюда! – хватаю разноцветные лампочки в одну руку и взлетаю по стремянке вверх к потолку.
Минут пять копошусь, насвистывая похоронный марш. И без намеков ясно кому я так завуалировано угрожаю. Гришину тут же сдуло.
- Какой вид, какая экспрессия, что за прекрасное создание, - раздается снизу знакомый ехидный голос, а я тут же спускаюсь.
- Десять лампочек разбито, одна занавеска чуть не сгорела, пять человек порезались, один упал со сцены, Гришина на пороге насильственной смерти, - перечисляю Дану, почесывая бровь.
- Разберемся, - кивает парень.
Стою, смотрю на потолок и улыбаюсь. Неплохо вышло. Лампочки висели на разном расстоянии друг от друга и самого потолка. Ретро. Обожаю.
- Рина, открыл! – кричит парень с пятого курса. Он там час уже пытается совладать с форточкой, чтобы воздух свежий пустить, но всё тщетно. А в актовом зале настолько краска в нос бьет, что голова кружится. По залу тут же прокатился гул счастья, когда свежий воздух достиг ребят.
- Молодец, солдат! – кричу парню, а сама кошусь на стремянку справа от меня. Как-то подозрительно она скрипит. А ведь на ней никого нет!
- Твою ж мать! – орут сразу три пораженных голоса, а я тупо смотрю на то, как эта самая стремянка заваливается в моем направлении. Зашибись. Ой. Не надо зашибись! Очухиваюсь в миг и отскакиваю в сторону. Ногу подворачивает, и я падаю на колени, успев упереться ладонями и не разбить лицо.
Бам!
- Живая!? – кричит взволнованно Дан, расталкивая толпу вокруг меня.
Стремянка лежит в сантиметре от моей ноги. Резко забираю воздух в легкие. Выдыхаю. Снова вдыхаю. Подношу руку к лицу, убирая пряди со лба.
- Ты порезалась?! – садится на колени рядом Даниил, а я отрицательно машу головой из стороны в сторону, - Откуда кровь?
Удивленно поднимаю глаза. И, правда, кровь.
- Да у неё шок, хватай её быстрее, пока она в себя не пришла и тащи в мед. пункт! – яростно кричит кто-то из ребят.
Опускаю глаза на пол, потом на руки.
- Гришина, с*ка, - хмыкаю под нос.
Дан поднимает меня на руки и несет к выходу. Рассеянно оглядываю свои колени, утыканные стеклом, ладони в таком же состоянии.
- Я ёжик, - хихикаю, утыкаясь в шею Дана.
- Убью Гришину, - под нос рычит парень, а я ржу.
Душа требует алкоголя и пистолет!.. – пританцовывая, пищит внутренний голос.
- Здравствуйте, Маргарита Григорьевна, - толкая дверь с ноги, здоровается Дан, а я уже икать к этому времени начала от хохота.
- Что случилось?! – ахает женщина, оглядывая меня.
- Упала на осколки, пока что в шоке, скоро начнет истерить, - докладывает Дан, сдавая меня с рук на кушетку.
***
- Не уходи-и-и… Ик! – хватаясь за рукав свитера, вою, захлебываясь слезами.
- Больно? – участливо спрашивает Даниил, любезно доставивший меня до нашей с Женей квартиры.
Всё то время, что из меня вынимались осколки и прикладывали перекись к ранкам, Даня стоял рядом и мужественно держал меня за руку. А на пике страха и боли хватка у меня становилась, как у бульдога. Вот и сейчас, сидя на своей огроменной и холодной кровати, я вцепилась в парня, как в спасательный круг, прося остаться.
- Не больно, - хнычу, но держу ткань в тисках.
- Тогда что?
Опускаю глаза. Отпускаю рукав. Стыдно.
- Ничего, у-ик-хо-ик-ди, Ол-ля ждет, - стирая тыльной стороной ладоней слезы, вытаскиваю одеяло из под себя, а потом накрываю ноги.
- Снегурочка? – в приказном тоне требует ответа парень, а я начинаю истерику заново. Дан садится на край рядом, а потом молча обнимает, поглаживая меня по голове, как маленькую.
- Мне с-с-стра-аа-аа-шно, - признаюсь, схватившись за свитер снова.
Дан отстраняется от меня, пристально смотрит в глаза, после чего встает и выходит из комнаты.