- Женя-а-а… - хнычу, не поднимая голову, - Надень футболку, или майку, или паранджу… Или уйди с кухни, ради всего святого!
Ответом мне служит издевательское молчание, а после:
- Не хочешь помочь капусту нашинковать?
***
Ночью никак не могла уснуть. То слишком жарко, то жутко холодно. Пушок либо мешался в ногах, либо был нужен там же. В два часа ночи я лежала на спине и считала баранов.
- Раз, - в голове мелькает воспоминание того, как ещё вечером мы с Женей сидели за столом и шутили о предстоящем выступлении, и я заверяла парня, что обязательно отдавлю ему хотя бы одну ногу, а он ехидно поддевал, что умрет скорее от выступления брата, чем от отдавленной ноги, Два, три, четыре… Восемьсот тридцать девять, восемьсот тридцать… ааа… Блин! Сбилась.
Возмущенно подскакиваю на кровати, от чего кот ворчит во сне, за что получает умиленный взгляд от меня и ненавистный в сторону потолка.
- Если я перед сном буду думать о всяких Демонах, то придется душу продавать за три часа в объятиях Морфея, - кряхтя вслух о своей горестной судьбинушке, поползла к краю кровати.
Вышла на балкон. Подышала воздухом. Подышала никотином. Тяжело вздохнула. Попила воды. Цокнула языком и вернулась в постель.
***
- Ну и зачем я тогда облила того парня газировкой? – в четыре часа утра этот вопрос показался таким важным, а мой поступок таким несправедливым, что стало обидно. И за парня и за себя. Ну и ладно, что сама я этого не помню. Просто, факт фактом!
- Мррр, - Пушок устроился у меня на коленях и кайфовал от почесываний за ушком.
- Хочу спа-а-ть… - зеваю, но сна ни в одном глазу не чувствую.
Решаюсь на поступок, который может совершить только отчаявшийся человек и перекладываю кота на одеяло, чтобы выйти из комнаты.
Пару минут мнусь у приоткрытой двери, а потом захожу.
Женя сидит за столом и что-то усердно печатает, изредка поглядывая на ворох бумаг. Вот, как ушел из-за стола, так и не выходил потом из своего угла.
Стою в дверях, едва дыша. Чувствую, как тело расслабляется, а на душе становится спокойнее. Такое умиротворение нахлынула, что я пораженно захлопала ресницами, надеясь согнать наваждение.
- Эй? – тихо зову.
Усталый взгляд чайных глаз и поджатые упрямые губы. Пара секунд и я вижу ямочки и искорки.
- Ты чего не спишь?
Пожимаю плечами и подхожу ближе:
- А ты?
- Отец попросил проверить данные ради практики, увлекся… - снова улыбается.
На экране ноутбука всплывает окошечко, парень снова принимает сосредоточенное выражение и возвращается к работе.
Стараясь сильно не шуметь, выхожу из комнаты. В гостиной нахожу плед и возвращаюсь обратно. На цыпочках крадусь к креслу у окна и устраиваюсь удобнее. Знаю, что, когда проснусь, пожалею о таком недальновидном поступке, но не могла не смотреть на него. Не могла находиться даже за стеной от него.
Глава 12. Особенный для посредственной.
Я словно плыла на облаках. Всю ночь мне снилось, как кто-то обнимает меня и гладит по волосам, а после закутывает в плед и уносит в мою комнату.
Любви кому-то не хватает или простого человеческого потра…
Стоп. Если мне это снилось, то почему я до сих пор чувствую руки на своей талии?
О…
Обернуться с первого раза не получилось. С пятого раза извернулась в цепких объятиях и чуть не задохнулась.
- О. Мой. Бог.
Рядом, а теперь давайте будем откровенны, нос к носу мы лежали с моим соседушкой. Обеими руками Женя обнимал, словно мешочек с золотом. (Или не с золотом, - похохатывая, добавила шизофрения). Я дышать перестала от такого тесного положения наших тел. Не смогла удержаться и стала рассматривать парня.
Ресницы черные, брови хмурые, и уголки губ опущены. Захотелось пальцами разгладить морщинки и поцеловать в упрямые губы. Стало грустно. Неужели в спящем режиме этот Демон снимает все маски? Не сочтите меня дурочкой какой-то, но знавала я одного парня, который даже спящим умудряется ухмыляться.
Пытаюсь высвободиться из захвата его горячих рук и ловлю себя на мысли, что не хочу уходить.
- Так, гормоны, руки за голову, морды в пол, здесь работает ОМОН, - рычу себе под нос и с удвоенной силой начинаю рваться на свободу.