Кристоф еще в десять лет, когда только попал сюда, понял, что лучше никому не рассказывать об этом периодически появляющемся чувстве беспричинной радости. Особенно священникам. Так что решил сегодня ни к чему не прикасаться и ни с кем не сталкиваться, чтобы случайно не попасться. Чудесное настроение, прекрасная, как на осень, погода и качели. Перспектива провести так весь день казалась ему весьма привлекательной.
Разумеется, монашки так не думали, и стоило одной из них увидеть праздношатающегося юношу, для него тут же нашлась работа. Кристоф вздохнул, но с качелей спрыгнул. Мысленно взял себя в руки, готовясь выслушивать бесконечные…
— О, ты снова с той девочкой встречался? Она и правда твоя подружка? — хихикнула сестра Трикси, самый головокружительный роман которой начался и закончился в бульварной книжке.
— Крестик у нее на шее хоть есть? — строго спросила сестра Меридит, сурово посмотрев на черную рубашку Кристофа, под которой, вопреки всем правдам и неправдам, этого самого крестика не было. Вообще, Кристоф и сам не знал, крещен он или нет и какую религию исповедовал до потери памяти, так что именно на это и ссылался, когда заходил такой разговор.
— Почему она приходит одна, где ее родители? — кудахтала сестра Руби. И где-то тут Кристоф просто отключился от неизбежного фона рабынь божьих. Его тело кивало и отвечало что-то, но он сам в этом никак не участвовал, берег нервы.
Его мысли все возвращались к этому чувству, которое становилось только отчетливее. Оно натягивалось, словно та леска, и с каждым часом напряжение становилось все сильнее. Если в ближайшее время не дернуть удочку, леска просто порвется. Как предотвратить это? Хочет ли он предотвращать это? Кристоф задумался. После маленьких шалостей ему действительно становилось лучше на короткое время. Менее одиноко, не так страшно жить в мире, о котором он так толком ничего и не узнал за последние пять лет. Разве что через библию. Этому его волей-неволей научили, заставляя сидеть на службах. Даже их в таком приподнятом настроении терпеть было легче.
Эта ниточка предлагала что-то новое. Так что нет, он не хотел обрывать ее раньше времени. Он хотел подождать и посмотреть, что случится.
— Кристоф! — воскликнула сестра Трикси.
Парень вздрогнул, моргнул, посмотрел на нее, потом проследил за ее встревоженным взглядом и обнаружил, что воск свечи, которую он держал, уже заляпал все пальцы. Кристоф выдавил неловкую улыбку и пояснил:
— Задумался.
— Так, что не почувствовал боли? Эта девчонка тебе явно глубоко в мысли забралась.
Сестра покачала головой, забрала у него свечу. Кристоф посмотрел на пальцы. А ведь и правда, болеть они начали только сейчас.
— Кристоф, — парень обернулся на голос отца Фила, и ему не понравилось строгое выражение его лица. — Сегодня посидишь на службе.
— Я буду у себя в комнате, там все равно все слышно, — попробовал отмазаться парень, но отец Фил решительно покачал головой.
— Сегодня в зале, со всеми.
— Но…
— Крис.
Имя и точка. Спорить бесполезно, можно только заработать очередной сеанс промывки мозгов. Парень вздохнул, но выбора не было. Между тем он подумал, что возможно это как-то связано с тем чувством. Отец Фил всегда был чуток, не первый раз он заставляет сидеть на службе, но раньше Кристоф считал, что это наказание за шалости. Сейчас же он ничего не сделал и даже не планировал.
Служба немного остудила пыл Кристофа. Во всяком случае в начале. Голос у отца Фила был поставлен хорошо, если вслушиваться и примерно знать текст, то можно различить каждое слово в этих песнопениях. Но парню не хотелось. Он сидел на задней скамейке и от искушения влезть в телефон его спасал только строгий взгляд сестры.
Но в какой-то момент, уже ближе к концу, чувство вернулось. Леска задрожала, рыба проглотила крючок, но рыбак продолжал сидеть. Сидеть и смотреть, как бьется она в тщетных попытках избежать неотвратимого.
А потом она сорвалась. Леска резко лопнула. Рыба уплыла с крючком во рту. Рыбак остался на берегу, но он не был разочарован. Леска вдруг оказалась дверью и в тот момент она распахнулась. Кристоф зажал рот рукой, чтобы не рассмеяться на весь костел. Он не знал, что случилось, не мог знать, так он твердил себе. Это просто странный приступ, все скоро пройдет. Но на периферии сознания покоилось несколько иное знание.