Кристоф смотрел туда же, затаив дыхание. В какой-то момент он подумал, что это чувство подобно азарту. Сорвал ли он куш или на этом все?
А потом окна на восьмом этаже распахнулись. Женщина не колебалась, она просто вышла. Кристоф не усидел на месте и встал, оставив Джилл на скамейке, шагнул ближе, но из-за кустов нельзя было ничего рассмотреть. Впрочем, эта досадная мелочь не смогла испортить ему настроения. В какой-то момент он испугался, что вся радость написана у него на лице, но тогда же понял, что оно осталось бесстрастным, и поразился самому себе. Глаза, правда, поспешил отвести, чтобы их не увидел полицейский. В их способности лгать парень сильно сомневался.
Джилл перестала плакать. Она замерла, словно статуя. Кристоф всмотрелся в ее глаза. Мертвые. Будь у нее возможность, она бы последовала за матерью, сомнений возникнуть не могло. Но ей не позволят, ей придется жить. Как и тому полицейскому, который сейчас выглядывал из окна. Его предупредили, но он не успел. Как долго его будет мучить в кошмарах осиротевшая Джилл?
Потом, правда, приехал психолог. Кристофу отдали куртку, взяли контактные данные и отправили домой, Джилл завернули в мягкое одеяло и увезли куда-то. Только вернуться в костел парень не мог. Не так быстро. Отцу Филу не понадобится его сан, чтобы определить, что с данным отроком все далеко не в порядке. Кристоф и сам это понимал, но, черт, как хороша была эта ночь.
Конец