Своя же репутация всегда дороже, всегда ценнее.
Я стараюсь не думать. Мне больно. Больно от собственной наивности. Больно от своей глупости, от своей слабости, от своей веры в хорошее. Я был слеп как Маара. Я был глух как она. Я сам виноват в том, что верил в людей, что не заметил разворачивающегося под моим носом заговора, а заметив…
С Алвизом я провёл три осады бок о бок, дважды участвовал в походах. Он подставлялся в боях, спасая меня, были дни, когда я делил с ним одну флягу с остатками воды. Это при дворе мне и смотреть на такого как Алвиз не полагалось бы по званию, но на войне, в осаде, в битве легко стираются все различия, потому что смерть забирает всех. Когда кипит кровь, когда дрожит осквернённая смертью земля, когда стрелы обрушиваются градом с неба так, что этого самого неба не видно, ты становишься другим.
Алвиз был суровым воином, преданным королю, но, что важнее, он был предан Мааре и был моим другом. Опытный вояка, имеющий авторитет среди солдат, управляющийся с любым оружием, спокойный и сдержанный – он внушал силу и уважение. Если честно, даже мне было от его спокойствия легче.
Конечно же, я не хотел его смерти. И не хотел его выдавать! Я только не мог понять: Алвиз же так любил короля! Почему же…
–Почему? – спросил я, не веря в то, что предают даже самые близкие, не веря в то, что я был так наивен, что мог не замечать очевидного.
–Потому что пришла пора перемен, – тихо и печально ответил Алвиз. Кто его увлёк? Как? Когда? Я не знаю и тогда не знал. Я только хотел не слышать признаний, я тогда поверил бы его лжи, но Алвиз только признался в том, что действительно состоит в заговоре против короны.
–Я должен сообщить в Дознание, – это было моим долгом. Я знал это. Знал это и Алвиз. Но мы не двинулись с мест своих. Я понимал, что узнал секрет Алвиза случайно, что не хотели мне открывать страшное заблуждение моё.
–Да, господин, – отозвался Алвиз также тихо.
И тогда я сглупил окончательно.
–Если только ты не откажешься от идеи и не выйдешь из заговора. Вернувшись же в столицу, выдашь всех предателей…
Алвиз взглянул на меня с удивлением, но, поразмыслив, медленно кивнул и пообещал, что сделает всё в точности. И я очень захотел поверить ему – человеку, которому я был обязан своей жизнью, по меньшей мере раза три.
Стоит ли говорить, что Алвиз не дожил до возвращения в столицу? Стоит ли говорить, что предатели убили его? Стоит ли говорить, что они обратили дело совершенно иным способом, мол, я пытался подбить всех к заговору? Дознание у нас рьяное, разбираться не стало, арестовали меня сразу.
Сначала я пытался объяснить всё как было, но понял, что я глупец. А это значит, что я заслуживаю всё, что получаю, и ни одни мои заслуги, ни одни мои достижения и завоевания для Маары не будут учтены. Никто не поверит и не вспомнит моего милосердия к пленным, моей добродетели для Маары, моих побед для неё.
А это означает, что я действительно предатель. Я перестал сопротивляться, и меня перестали мучить допросами, просто приговорив к смерти.
***
Где-то надо мной прогрохотали тяжёлые сапоги – конечно, час приближается к обеду. В это время они все ходят туда-сюда особенно часто, караулят тележку с обедом, что ль? Или просто торопятся решить все свои дела до пищи?
Новый шум привлёк моё внимание. Я поднял голову – показалось? Галерея длинна – тут два входа, моя камера размещена за колонной – напротив никого, но шелест явный, приближающийся. Наконец, свет выхватил из темноты коридора двух стражников и девушку – совсем молоденькую, тоненькую и ещё нескладную.
Арестованная? Что натворила? Воровка, наверное? Или…стоп.
Я с изумлением смотрел, как процессия остановилась у моей решётки, как провернули ключ, как девушка переступила порог и тонко, очень звонко прокричала:
–Это вы, разжалованный полководец Маары, по имени Вэлдар, принадлежащий дому Маргон, обвиняемый и справедливо осуждённый в заговоре против королевской власти?
Как страшно она звучала. Звонкая, пронзительно звонкая…
–Это я. с кем имею честь?
–Меня зовут Арахна. Я – плач Коллегии Палачей. Я пришла, чтобы провести вас по последнему пути.
Палач?!
Я во все глаза смотрел на девчонку, хотя, казалось, видел уже всё на свете и ничему не мог удивляться. И всё же – удивила! Палач! Да она же ребёнок! Точь-в-точь ровесница моей Мари! И это мой убийца?