–Я не убийца, – похоже, последнее я высказал вслух. Голос девушки сделался ледяным. – Я – палач. Я осуществляю правосудие.
–А силёнок хватит? – мне стало смешно и, если честно, оскорбительно. После всех моих заслуг могли бы кого-то поприличнее прислать! А эта?..
Девушка смерила меня презрительным насмешливым взглядом. Теперь я видел лучше и мог точно сказать, что она не старше моей Мари. И уже палач? Не помощник палача, не служительница Коллегии, а полновесный палач?
Интересно, я её первая жертва?
–Я начну с прочтения вам приговора, – объявила Арахна, сунула руку в карман и извлекла конверт, скреплённый печатью Судейства, развернула, – итак… От седьмого дня летнего сезона, мы, Судейство, поставленные на защиту Маары, короля Маары, и светлого Луала с Девятью Рыцарями Его, рассмотрев дело Вэлдара от дома Маргон…
Я не слушал её. Я смотрел на решётку позади неё. Стражники ходят по коридору. Она пришла с двумя, ещё два обычно стоят в галерее. Если всё сделать быстро, если успеть…
Я сам ещё не знал толком, что успеть и что сделать. Но она – явившись молодостью, напомнила мне о жизни, о дочери, о жене так, как я сам себе не мог напомнить. Она была живой. А я был уже мёртв. Но сейчас я не мог, не хотел с этим мириться. Я должен был попытаться, я должен был сделать хоть что-то!
–И выслушав свидетельства, подтверждающие вашу вину, постановили… – девчонка была неопытной. Она не заметила, что я её не слушаю, не увидела, что я смотрю ей за спину, пытаясь понять и вспомнить, как она зашла.
Как же это было? она переступила порог, сделала знак стражнику. Затем сунула ключ в карман? Да, кажется так. Я всё равно скован в руках, вряд ли от меня ждут безумств.
–Приговорить вас к смерти через повешение. Приговор привести в исполнение незамедлительно, – закончила девчонка и свернула листок. – Представитель Судейства будет ждать вас у эшафота, представитель Дознания спустится чуть позже. Пока – есть ли у вас какие-нибудь пожелания?
Ключ у неё в кармане. Совершенно точно. Но как мне дотянуться до него? Почему она так на меня смотрит? Она что-то спросила? Сказала?
–Простите?.. – я придал голосу жалости. – кажется, я..повторите?
–Представитель Судейства встретит вас у эшафота. Представитель Дознания спустится чуть позже. Есть ли у вас какие-нибудь пожелания?
–Например? – вот тут, надо признаться, я обалдел. Какое может быть пожелание у осуждённого? Жизнь, дура ты набитая! Жить я хочу! К семье хочу!
–Желаете написать последнее письмо или передать что-то на словах? Может быть, какие-нибудь личные вещи?
–У меня всё отняли, – почему я вообще разговариваю с этой дурой? – Какие вещи…
–По-разному, – она пожала плечами, – прядь волос, лоскут рубашки на память – это не возбраняется.
Ну уж нет, девочка! Я выйду отсюда. Теперь, глядя на твою неопытность, глядя на твою наивность, я вижу себя и понимаю, что смогу тебя обмануть, а значит, смогу перехитрить смерть. Я помню, что нужно миновать три этажа – всего три этажа и свобода! Если я смогу переодеться под стражника, то, даст Луал, миную их все. Затем – двери и свобода. Там жена, там дочь. Быстро снарядиться в путь, пока не хватились, и бежать, бежать… на тот же юг!
Да, теперь я вижу это ясно. План безумный, но от того он и должен сработать. Никто не ждёт от меня ничего подобного, значит, это мой шанс. Они не будут готовы, верно?!
Девчонка же смотрела на меня, ждала ответа. Надо действовать. Скоро спустится дознаватель, и тогда, быть может, я не доберусь до ключа.
–Воды бы…
–Что? – у неё был очень забавный растерянный вид. Она не ожидала услышать про воду. Что это с ней? совсем дура? Не знает или не хочет знать?
Часть дознавателей, получив на своих осуждённых смертные приговоры, перестаёт их кормить до казни. А зачем? Уже мёртвые ведь! С едой же в Мааре неладно. Перебои и, привет, голод.
Некоторые думают, что этим доламывают преступников. Некоторые, что этим ослабляют их перед казнью. Мой дознаватель был образцом честности и кормить меня продолжил, но я здесь достаточно давно, чтобы усвоить – не все удачливы как я. Стража разносит тарелки ко всем, но некоторые из них пустые – это для начальства, мол, всё съедено заключённым. А то, что он орёт или ослаб, так это не к нам.
Мне же повезло.
–Воды, – повторил я, – двое суток не пил и не ел.
–Как это? – не поняла она. – Вы не хотите есть? Это вы зря. Мучения перед смертью ни к чему.
–Хочу, – я невольно улыбнулся. Эта Арахна была такой глупой и милой в своей глупости, – мне не дают.
Она побледнела. Похоже, в самом деле не знает о том, что творится здесь. Её счастье!