Питер не удостоил его ответом.
— Эти дети бывают просто несносны, — раздраженно промолвил он и продолжил: — А те двое, похоже, за дело взялись с головой. Даркер, городской электрик, говорит, что они для работы используют электричество, к тому же у них есть небольшой газовый двигатель. Сегодня я видел, как один из них управлялся с какой-то огромной машиной на Лондонской дороге, и понял, что они в этом деле действительно разбираются.
Гонзалес, вернувшись с пробной поездки на своей шумной машине, сообщил неожиданную тревожную новость.
— Она здесь, — промолвил он, смывая с рук пыль и грязь.
Пуаккар оторвался от работы (он что-то нагревал в железном сосуде на газовой плите).
— Грачанка?
Леон кивнул.
— Ничего удивительного, — обмолвился Пуаккар и снова опустил глаза на плиту.
— Она видела меня, — спокойным тоном произнес Леон.
— Да? — безразлично произнес его друг. — Манфред говорил…
— Что она больше никогда не предаст… Я верю ему. И Джордж просил быть с ней подобрее. Это приказ.
(В письме Манфреда «лондонской кузине» было много такого, что осталось незамеченным начальником тюрьмы).
— Она — несчастная женщина, — с серьезным видом произнес Гонзалес. — В Уондзуорте на нее жалко было смотреть, когда она стояла там день за днем и смотрела своими трагическими глазами на уродливые тюремные ворота. Ну а здесь, когда она думает, что скоро увидит, к чему привел ее… поступок, она, должно быть, испытывает адские муки.
— Тогда скажите ей, — обронил Пуаккар.
— Что?
— Что Джордж будет освобожден.
— Я думал об этом. Наверное, Джордж хотел бы этого.
— Красная сотня отреклась от нее, — продолжил Пуаккар. — Вчера пришло сообщение об этом. Я подозреваю, что ее могли приговорить. Помните герра Шмидта? Это тот, что с круглым лицом. Это он обвинил ее.
Пуаккар кивнул и, задумчиво сдвинув брови, посмотрел вверх.
— Шмидт, Шмидт… — пробормотал он. — Ах да! У нас что-то на него есть. Хладнокровное убийство, верно?
— Да, — совершенно спокойно ответствовал Леон. Больше о Шмидте из Праги они не вспоминали и вновь заговорили не скоро.
Наконец Пуаккар, опуская два тонких стеклянных стержня в кипящую, пузырящуюся жидкость, произнес:
— Она что-нибудь сказала?
— Да, — ответил Леон, который лениво наблюдал за его работой.
Снова долгое молчание. На этот раз первым заговорил Леон.
— Она не узнала меня… Но я подал ей условный знак Красной сотни. На улице в открытую мы говорить не могли — наверняка люди Фалмута не сводят с нее глаз ни днем, ни ночью. Вы знаете старый трюк, как можно назначить время свидания при помощи перчатки? Медленно надеваешь перчатку на руку и натягиваешь на каждый отдельный палец — первый, второй третий. Таким вот способом я дал ей понять, что мы должны встретиться через три часа.
— Где?
— В Уивенго. Тут тоже не было ничего сложного… Я высунулся из машины и спросил у каких-то зевак, далеко ли до Уивенго (последнее слово я произнес громче остальных) и доеду ли я туда за три часа. Пока они отвечали, я заметил, что она подала ответный знак, что поняла.
Пуаккар, не отрываясь от работы, хмыкнул и поинтересовался:
— И вы поедете?
— Да, — ответил его собеседник и посмотрел на часы.
В полночь дремавший в большом уютном кресле Пуаккар услышал грохот и похожие на пулеметные очереди звуки, которые издавала въезжавшая в импровизированный гараж машина.
— Ну что? — спросил он, когда в комнату вошел Леон.
— Она уехала, — ответил Гонзалес, облегченно вздохнув. — Убедить ее было непросто. Пришлось солгать, но нам нельзя рисковать. Она ведь из Красной сотни, поэтому поверила, что в нашей организации тысячи людей и что мы собираемся взять штурмом тюрьму. Порывалась остаться, но я убедил ее, что это все испортит, так что завтра она уезжает на материк.
— Разумеется, денег у нее нет, — зевнул Пуаккар.
— Ни гроша… Красная сотня перестала ее обеспечивать… Но я дал ей денег.
— Кто бы сомневался, — вставил Пуаккар.
— Пришлось постараться, чтобы убедить ее взять их. Она была похожа на безумную: то ее бросало в дрожь от страха перед Джорджем, то она радовалась известию, которое от меня услышала… то начинала плакать от раскаяния… По-моему, она неравнодушна к Джорджу.
Пуаккар посмотрел на него и, отпустив ироничное: «Удивили», — отправился спать.
Приход нового дня застал их за работой. Нужно было разобрать кое-какое оборудование, установить тяжелую дверь, поставить на большую машину новые шины. За час до начала обычной полуденной демонстрации с улицы постучали. Дверь открыл Леон. На пороге он увидел вежливого мужчину в шоферской форме. На дороге стоял автомобиль с одиноким пассажиром.