Моя хозяйка со смехом рассказала мне , что недавно к ним на работу пришла одна женщина- торговый агент: предлагать свой товар.
– Она, видно, считала, что весь бизнес в Портадауне до сих пор принадлежит протестантам. И начала нам расписывать в красках, как ужасно то, что происходит на Гарвахи Роуд, и почему же это не дадут бедным оранжистам пройти через квартал, ведь это всего 10 минут ходу… Мы слушали её-слушали, поддакивали ей, а потом и сказали: “Большое спасибо, миссис! Сейчас нам ваш товар не нужен, но заходите ещё! Пока!”
Её мама начала расспрашивать меня о России: отличие от многих других западных людей северные ирландцы никогда не считают, что они все знают о других странах. На своем примере научившиеся, что ни прессе, ни телевидению верить нельзя, сталкивающиеся постоянно при поездках за границу с предрассудками и неправдой , укоренившейся в мозгах широкой публики об их собственной стране, северные ирландцы в этом вопросе как никто понимают нас.
– Я помню, как мы ездили в Испанию отдыхать, так там мы встретили очень милую протестантскую пару из Белфаста – и мы так с ними подружились! Мы же ведь земляки! Англичане, которые там были, глазам своим не верили: “Вы же должны друг друга ненавидеть”- заявили они нам!” В том-то как раз и был замысел британской империи, – чтобы ненавидели… В том, как мы переругиваемся с оранжистами, когда они маршируют, есть даже свою юмор, – задумчиво сказала моя собеседница. – Это своего рода соревнование – кто кого переострит. А ведь, если вдуматься, то у всех у нас здесь так мозги устроены… Вот Вы что подумали, когда услышали имя моего зятя?
– Что он протестант, – честно ответила я.
– Вот видите! Вы уже становитесь местной! – подхватила она.
Немного передохнув у них дома, я вернулась в центр. Здесь было по-прежнему все спокойно. Начали прибывать новые гости. Мой новый знакомый, Конор из Дрогеды, вызвался показать мне сцену завтрашних событий. И кладбище, на котором покоится Роберт Хамилл….
Мы свернули с главной дороги и задними дворами вышли к католической церкви – той самой, в которую пару лет назад во время парада в Драмкри британские войска не пустили людей на службу, перегородив им дорогу, – так что священнику пришлось проводить службу под открытым небом. Сейчас, находясь здесь, я своими глазами убедилась, что сделано это было умышленно: никакой необходимости отрезать людям дорогу к церкви не было, и дорожные загорождения могли бы и тогда разместиться там, где они были сделаны сейчас. Автостоянка вдоль кладбища была заставлена “воронками” – броневичками североирландской полиции, а по улице разьезжали направо и налево два бронетранспортера, с крыши которых торчали автоматчики, целящиеся в проходящую мимо публику. Зрелище, что и говорить, диковатое! Дорога была перекрыта валами колючей проволоки, а вдоль неё сидели на травке и ужинали здешние спецназовцы и спецназовки (да-да, и женщины тоже – в шлемах и бронежилетах!).
Мы зашли на кладбище. Оно было отгорожено от основной дороги высокими зелеными щитами: так, что завтра ни один оранжист не сможет его увидеть… За кустами прятался – твердо веря в свою невидимость! – британский взвод…
– Это загорождение на кладбище тут – в первый год, – сказал мне Конор.- Каждый год они проходят тут мимо и начинают всей массой своей громко на месте топать ногами, когда равняются с кладбищем – в знак того, что их люди сделали с Робертом Хамиллом… Ведь его забили до смерти ногами! Ну, скажите, будут нормальные люди так себя вести? Я сейчас покажу Вам его могилу. Его отец не выдержал всего этого и умер в сентябре прошлого года. Тоже совсем ещё не старый…
Когда с фотографии на кладбищеской плите мне улыбнулось знакомое по страницам газет лицо Роберта – которому было всего 25, и который и мухи в жизни не обидел -, к моему горлу подступил ком. Неподалеку находилась могила местных добровольцев ИРА – ещё с 70-х. На меня глядели длинноволосые, как тогда было принято, молодые ребята, которым и сегодня ещё не было бы и 50-и…Портадаун – часть “смертельного треугольника”, самой опасной для североирландских католиков территории страны их предков. “Сезон отстрела” “тайгов” здесь не прекращается никогда.
Кто же осудит тех, кто не стал мириться с такой жизнью? За холмом виднелась мнимая цель парада – ставшая символом североирландского конфликта церквушка в Драмкри. Вы когда-нибудь видели, чтобы с церковной колокольни развевались сектантские флаги?
Тому, кто побывал здесь хоть раз, станет ясно: настоящая цель парада – вовсе не “посещение церковной службы” и “выражение культуры” , как уверяют оранжисты, а демонстрация власти, постоянное унижение соседей и напоминание им об их исторически сложившемся подчиненном положении. Не будет католического квартала на пути – кажется, пропадет и весь смысл жизни для оранжистов Портадауна…
Осмотрев окрестности, мы, как подобает по ирландским традициям, пошли в бар, находящийся на другом конце квартала. Для того, чтобы попасть в него, нам пришлось пройти через «пограничную зону»: оранжистскую «триумфальную» арку, воздвигнутую на «границе», которая была четко видна: по одну сторону дороги – ирландский триколор, по другую – британский «юнион Джек». Я узнала интересную историю об арках: раньше они « красовались» повсюду уже с начала лета и до самого сентября, но после того, как кто-то из здешних адвокатов откопал закон о том, что никто не имеет права водружать подобные сооружения над публичными дорогами, не заключив страхование на сумму в 5 миллионов фунтов (на тот случай, если она упадет кому-то на голову!), – а это будет стоит сотни фунтов ежедневно, оранжисты стали воздвигать их гораздо меньше , причем всего за несколько дней до парада – и так же быстро разбирать…
В баре было, как ни в чем не бывало, полно народу и царило обычное ирландское веселье. Конора здесь хорошо знали. К нашему появлению отнеслись с интересом и даже отпустили по этому поводу несколько безобидных шуток. Моё внимание привлекли темнокожие молодые люди за стойкой.
– Тоже американцы?
– Да нет, это португальцы! Контрактники. Их сюда привезло агенство, которое их здорово надувает. К тому же им не сказали, в каком месте их разместят… Велико было их изумление, когда они оказались среди вооруженной до зубов британской армии! Брендан пытается им помочь – чтобы им честно платили, так агенство уже приказало им прекратить все связи с Коалицией жителей Гарвахи Роуд…
Португальцы, судя повсему, давно уже забыли о своем первом шоке и чувствовали себя здесь вполне как дома. Но само их присутствие здесь – выходцев из бывших португальских колоний в Африке -не вязалось с традиционно сложившемся предствалением о Гарвахи Роуд как о месте столкновения двух общин… Оказывается, Гарвахи Роуд уже начала превращаться в квартал многонациональный!
Возвращались в клуб мы поздно вечером. Обстановка была довольно экзотическая: теплый, почти душный ирландский летный вечер, сгущающайся темнота, высокие деревья вокруг – и под каждым деревом – британский автоматчик…. Многие лежали, затаившись, под кустами с автоматом на прицеле или ползали вокруг по -пластунски. Силуэты десантников, шотландских гвардейцев в особых шапочках и представителей ещё каких-то войск с нелепыми перышками на беретах вырисовывались в лунном свете… Один из броневичков был раскрыт – жарко же! -- и в нем молодая, красивая девушка-солдатка с почти детским лицом мирно читала книжку. Нелепость, несуразность , нереальность происходящего была потрясающей.
– Мы ведь не знаем, чего нам ждать этой ночью. Всякое может случиться, – сказал мне один из них. Пару лет назад Гарвахи Роуд была так блокирована от окружающего мира армией и полицией, что люди со всей Ирландии снарядили продовольственный конвой для её жителей – который был встречен здесь так, словно дело происходило в блокадном Ленинграде!
Ночь прошла спокойно, хотя мои хозяева не слишком-то были довольны, что патрулирующие солдаты без спроса заходили к ним во двор. Под утро, уже около 8 часов, где-то вдали раздался одинокий выстрел…