– После этого мы задумались: а не расширить ли нам сферу наших научных исследований и на другие сферы неврологических нарушений? – рассказал нам с мамой наш сопровождающий в машине (он хорошо говорил по-английски) – А сегодня мы уже достигли в этой сфере таких успехов, что к нам едут лечиться со всего континента и с других континентов тоже. Среди наших пациентов много известных лиц – артисты, политики, спортсмены. Гражданам развивающихся стран лечение дается с большой скидкой, по сравнению с ценами для пациентов из стран более экономически развитых. Но даже и цены для них не идут ни в какое сравнение с тем, что пришлось бы им заплатить за подобное лечение у себя дома. Посудите сами: каждая неделя пребывания в специализированной частной неврологической клинике, например, в Англии (государство там лечения такого класса просто не предоставляет!) стоит около 3000 долларов. У нас же самая высокая цена за месяц пребывания, полное обследование, проживание и 3-кратное питание – около 7000-8000 . Большинство цен гораздо ниже. В отдельных, особых случаях мы предоставляем лечение бесплатно: для кубинцев до сих пор священным понятием является наш интернациональный долг и интернациональная солидарность с прогрессивными силами во всем мире. Обычно, когда подводится финансовый баланс в конце года, большая часть заработанных нами денег отводится на покупку медицинского оборудования для других больниц нашей страны, для поддержания по всей Кубе – в том числе и в самых отдаленных её провинциальных уголках – качественного бесплатного медицинского обслуживания для всех её граждан. Наша работа важна для всей страны! Нынешний год был для нас самым успешным за всю историю клиники: мы принесли государству около 9 миллионов долларов! Оставшиеся деньги идут на развитие самой клиники, на научные исследования и – на предоставление бесплатного лечения некоторым иностранным пациентам, которые не в состоянии за него заплатить, но остро в нем нуждаются.
– Расскажите нам про вашу девочку, – попросил кубинский врач, поздоровавшись с нами, когда мы вошли в первый кабинет. Здесь уже у нас была переводчица – несколько врачей в клинике учились у нас и говорили по-русски.
– Лиза получила повреждение коры головного мозга в результате пищевого отравления, когда ей было всего 4 года. Полностью потеряла речь, гиперактивна, страдает эпилепсией, отстает в развитии от своих ровесников. Из нормального ребёнка в считанные дни она превратилась в инвалида. Мы тоже перепробовали все средства, самые разные места лечения. Больше всего обидно вспоминать врачебное безразличие (не только и не столько, кстати говоря, в России!) и "советы" "сбагрить" ее в приют для слабоумых детей! А ведь Лизочка все понимает, у неё просто нарушение коммуникационного процесса, а многие врачи смотрели на неё с открытой брезгливостью, как на "слабоумную", – хотя это их профессия: лечить таких, как она…. – волнуясь, начала рассказывать мама. Мне по-прежнему было слишком тяжело обо всем этом говорить.
Обследование было доскональным. Оно заняло несколько дней. Лизе без разговоров и уговоров, что ей это не надо, да и стоит дорого, сделали все снимки, которые я так долго и отчаянно уговаривала врачей сделать ей в Белфасте. Уже через пару дней мама была под таким сильным впечатлением от кубинской медицины, что в восхищении начала писать письмо домой: «Практически нигде нет такого подхода к больным, как здесь на Кубе, – такого комплексного обследования и такой же комплексной реабилитационной программы. В других странах врачи смотрят на каждый симптом изолированно: у них, как у портных-героев Аркадия Райкина , "узкая специализация"! А здесь – совсем иное. А вы бы только видели, как они занимаются с больными: с утра и до позднего вечера, до изнеможения! И у всех – от шофера, который целый день грузит в свою машину пациентов на инвалидских колясках до уборщицы, которая с улыбкой так отдраивает нашу палату, что она вся светится, – непременно для каждого больного находится доброе слово, слово ободрения, поддержки, которое вселяет в них веру в собственные силы и в себя! «
Во дворе клиники, когда мы прогуливали там Лизу, нам как-то встретилась еще одна российская семья. Сережа и его мама. Семья Сережи была из "новых русских" с Урала, и была в состоянии заплатить за его лечение. Но мама его оказалась очень простой в общении женщиной.
– Куба – это просто чудо! – поделилась с нами она, – Мы здесь уже почти 4 месяца, и, скажу вам честно, даже не хочется уезжать. Сережа упал в бассейне, когда ему было 8 лет; сломал позвоночник. С тех пор прикован к инвалидной коляске. Мы перепробовали уже все, что было доступно в России; самые лучшие клиники. Безрезультатно. Никто даже не соглашался сделать ему операцию. Кубинцы согласились! Сейчас он занимается по восстановительной программе каждый день. Программа очень интенсивная. Замечательные здесь люди: добрые, трудолюбивые, простые, внимательные! Когда мы ехали на Кубу, у нас головы были забиты всякими предрассудками (это после родной прессы!): ожидали увидеть нищету, не могли себе представить, что в здешних больницах может быть современное оборудование. Оборудование – самое современное, больничная палата напоминает больше гостиничный номер, а кормят вообще на убой!
– А нас знаете, что поразило нас больше всего? – вступила в разговор моя мама, – Когда нашей Лизе делали ЭЭГ, понадобилось сделать ей несколько уколов, а потом долго налепливать электроды на её голову, в её достаточно густые кудри. Конечно, это ни одному ребёнку не понравится, – она стала плакать. И тогда наш кубинский доктор включил радио и тихонько запел и затанцевал под музыку для неё, не переставая делать свое дело! Лиза была так удивлена, и ей это до такой степени понравилось, что она замолчала…Ну где, скажите вы нам, в какой ещё стране бывают такие удивительные доктора?!
Всю неделю мы ни разу не ездили в город: было не до того. Мы с волнением ждали, что нам скажут кубинские врачи по окончании обследования – каким будет их вердикт в отношении Лизиного будущего.
Утром мы ходили по разным врачам, потом обедали, потом у нас был тихий час, а потом все начиналось сначала. Я решила отложить свое переселение к неведомой мне Юре по крайней мере до конца обследования: мама одна не смогла бы общаться с врачами без моей помощи. По утрам, когда нам приносили завтрак, я пряталась в ванной, чтобы у нас не было каких-нибудь проблем из-за моих ночевок. Но проблем не было, хотя кубинцы быстро нас раскусили. Та же неугомонная Нюрка постучалась как-то раз в дверь, за которой я пряталась:
– Эй, мама! Выходи, завтрак остынет!
Что мне оставалось делать? Я покраснела, но вышла…
Потом я попробовала-таки переехать временно к Юре….Дом ее оказался тоже довольно далеко от клиники, и туда мне пришлось-таки опять добираться на такси. Когда я из него вылезла, у меня было такое ощущение, что все жильцы этого дома, в полном составе, вышли на балконы своих квартир, чтобы меня получше рассмотреть. Мне даже стало неловко.
Юра оказалась симпатичной смуглой работающей одинокой мамой лет 30. Оказывается, Юрой ее хоть и действительно назвали в честь Гагарина, но была тому и еще одна причина: ее папа был русским… Что с ним теперь, и где он, мне узнать не удалось – для этого у меня был недостаточный запас испанских слов. Квартира у Юры была широкая, просторная, насквозь проветриваемая свежим ветерком; просто, но со вкусом убранная, с двумя спальнями, гигантской ванной и закрывающимися ставнями от солнца на окнах. Никакой нищеты и здесь не было – только не было горячей воды, но уж к этому-то нам, россиянам, не привыкать…
Я прожила у нее пару дней, она поила меня по вечерам крепким черным кубинским кофе, и мы даже кое-как умудрялись разговаривать, но я быстро затосковала по своим. И добираться отсюда до них было сложно, да и как-то они там без меня… И через пару дней я извинилась перед гостеприимной Юрой и от нее съехала – ну, не выгонят же меня из клиники, в самом деле… А лишнего я не ем и лишнего места тоже не занимаю