«Первое правило в твоей жизни — почитать свою семью. Это то, что я подробно объяснял твоему брату и сестре вместе с тобой на протяжении многих лет».
Да, это так. Я не сделала ничего, кроме как кивнула. Требовались лояльность и полное уважение к его положению. Я слышала о его жестокости по отношению к людям, которые, как он считал, опозорили его.
«Хорошо. Я рад, что ты понимаешь свое положение в семье, и я не отношусь к этому легкомысленно». Он отвел взгляд на несколько секунд. «Я принял решение, в конечном счете, которое будет хорошо для этой семьи».
«Решение?» Меня охватило чувство слабости.
«Да, пришло время тебе внести свой вклад в эту семью, принять то, для чего тебя готовили».
"О чем ты говоришь?"
«Не надо, Рафаэлла». Он прошипел мне, снова впервые. «Это важный контракт, который закрепит твое место в истории семьи». Наконец он открыл папку, вынув группу бумаг, скрепленных вместе.
"Что это такое?"
«Это контракт, который ты должна подписать. Я уже подписал, а значит, твоя подпись — не более чем формальность». Он подвинул его через стол, положив рядом ручку.
Я уже не просто кружилась. Я была уверена, что меня вырвет прямо здесь.
Не женственно так поступать.
Честно говоря, мне было все равно. Теперь мои пальцы дрожали, когда я взяла контракт, изо всех сил стараясь не дать слезам навернуться на глаза. Влага взяла верх, соль обожгла мне глаза и мешала читать, не говоря уже о том, чтобы понимать, что я читаю. Я перевернула страницу на вторую и третью, все еще борясь со своими эмоциями. Он не мог быть серьезен. Не может быть.
«Я признаю, что имя человека, за которого ты собираешься выйти замуж, еще не определено, но, как минимум, меня заверили что, вторая сторона будет иметь элитный социальный статус, достойный твоей руки и сердца».
Брак.
Подождите-ка. Я не расслышала. «Я не понимаю».
«Чего тут не понятно? Ты выйдешь замуж за представителя Братвы. Тем самым, коварная война, начатая между двумя сторонами, подойдет к концу. Утомительный акт битвы, пролитие крови на улицах прекратятся, союз пойдет на пользу обеим сторонам».
«Просто из любопытства. Что лично ты получаешь от этого ужасного контракта?» Я не могла поверить, что вообще могу говорить. Мне было все равно, расстрою ли я его или посчитают ли мой вопрос нелояльным. Это не имело значения. Моя жизнь имела значение.
«Достаточно». Он стукнул кулаком по столу. «Ты делаешь это ради своей семьи. Теперь подпиши этот чертов контракт. У тебя будет некоторая автономия в отношении событий, происходящих вокруг предстоящей свадьбы, но не возлагай слишком больших надежд. Идея в том, чтобы просто указать путь в будущее».
Путь в будущее. Я снова взглянула на контракт, пустое место, где должно было быть вписано имя, вызвало у меня холодную дрожь. Пока я сидела тихо, мой разум нуждался в размышлениях о хороших временах, которые я разделила с отцом и всей моей семьей. Был смех и обычные занятия, как в любой семье.
Я помню, когда я была совсем маленькой, он сажал меня к себе на колени, его любимое кресло всегда стояло перед камином. Он читал мне любую книгу, которую я хотела, обычно одну или две, которые я предпочитала слушать снова и снова. Он был оживленным, вел себя так, будто чтение для его маленькой девочки было важнее всего остального в жизни.
Я помню его смех на днях рождения и то, как он любил наряжаться Баббо Натале, итальянской версией Санта-Клауса.
Шок был непрерывным, реальность того, что он предлагал, вытягивала из меня все силы.
«Обрати внимание, что вам необходимо будет произвести на свет наследника в течение года. Это позволит сохранить союз на долгие годы вперед».
Мой отец продолжал рассказывать подробности, которые я не могла выносить, не говоря уже о том, чтобы жить с ними. Я никогда не повышала голос на отца и старалась изо всех сил не полностью игнорировать его желания. Моя мать учила меня, что компромисс всегда в моих интересах, но в этом грязном контракте не было ничего, что позволило бы мне найти золотую середину.
Я медленно встала, злее, чем когда-либо в жизни. Мне было трудно поверить, что это правда, или что моя мать это одобряет. С другой стороны, моя мать была всего лишь овцой, всего лишь женщиной в его королевской империи.
Я знала, что то, что я собираюсь сделать, лишит меня моего трастового фонда, но я отказываюсь принять такой предосудительный и грязный союз.
«Нет. Я этого не сделаю». Я перебила его посреди разговора. Жаль. Ему нужно было знать об этом прямо сейчас. Кровь на улицах Нью-Йорка меня не волновала.
Он втянул воздух, медленно поднимая голову в мою сторону. Я могу сказать, что я шокировала его, вероятно, впервые в жизни. Когда он поднялся на ноги, я увидела, как из его ушей идет пар. Феномен был реальным. Я ожидала, что он закричит, но я быстро поняла, что даже мой отец все еще может меня шокировать.
Он ударил меня с такой силой, что меня отбросило на пол, область под одним глазом кричала от ослепляющей боли. Мой отец никогда меня не бил. Это было унизительно, не такое уж тонкое напоминание о том, что в этом доме меня считали не более чем собственностью.
Он не пришел, чтобы заключить меня в свои объятия, и я знала, что он не будет извиняться. Он стоял, глядя на меня сверху вниз, уперев руки в бедра.
Все еще находясь в шоке, я собрала все силы, чтобы подняться на ноги и ухватиться за край его стола.
Он хрустнул шеей, и этот звук невозможно было спутать ни с чем.
«Я больше не знаю, что сказать о тебе, Рафаэлла, кроме того, что ты — разочарование».
«Я разочарование? Теперь ты пресмыкаешься перед русской мафией, а мне говоришь о этом?» Когда он поднял руку во второй раз, я была уверена, что следующий удар собьет меня с ног.
Он резко остановился, согнул и согнул пальцы, прежде чем отдернуть руку.
Как и прежде, он засунул руки в карманы и повернулся лицом к своему любимому окну.
«Ты отказываешься?» — снова спросил он.
«Сто процентов».
Его выдох был резким и лишенным эмоций. Для него это был просто бизнес. Ему было все равно, что он испортит мне жизнь. Это меня больше всего огорчило.
«Тогда у меня не будет другого выбора», — сказал он, и меня внезапно осенило, что София уже не ребенок. Он мог навязать ей этот кощунственный брак, заключенный в аду.
Я затаила дыхание, ожидая, когда упадет следующая туфля.
«Мне понадобятся все солдаты, которых я смогу получить, поскольку насилие станет ужасающим. Теперь я буду вынужден потребовать, чтобы Каспиан стал частью моей армии». Он позволил словам задержаться, зная, что я внезапно побледнею.
Каспиану едва исполнилось шестнадцать, он выглядел гораздо моложе своего возраста и, казалось, был тем типом ребенка, который хотел бы больше заниматься империей моего отца. Я обожала Софию и сделала бы все, чтобы защитить ее, и я сделала бы то же самое для своего брата; он был детской душой с золотым сердцем. У него также были проблемы, что-то, что продолжало время от времени сбивать его с пути. Его бы съели заживо, если бы его бросили в мир моего отца.
Когда лукавая улыбка скользнула по лицу моего отца, я ответила ему еще более агрессивно, крича, сотрясаясь всем телом. «Как ты смеешь думать, что можешь обращаться со своими детьми как с товаром? Как ты смеешь натравливать их друг на друга? Я тебя ненавижу».
«Ненавидь меня сколько хочешь, Рафаэлла. Это ничего не меняет. В бизнесе, как и в удовольствиях, нужно жертвовать ради блага всей семьи. Часто приходится делать трудный выбор. Я справедливый человек, так что выбор полностью за тобой».
Струйка крови скользнула мне в рот, медно-сладкий привкус напоминал мне, каким жестоким он мог быть. У меня не было выбора. Никакого. Моего брата убьют через несколько месяцев. Парень был прирожденным ученым, которому суждено было создать что-то удивительное для человечества. А София была молода и внешне, и по отношению, но ей еще не дали шанса на жизнь.